Выражался министр-поэт со старательным изяществом — чтобы, с одной стороны, быть смелым, а с другой — чтобы не поставить под сомнение свою преданность трону. От речей г-на Бум-Бумажо вы, если вы собеседник его, всегда выносили впечатление, что у него, бедняги, день и ночь болит сердце за отечество! А сейчас у вас еще оставался вывод (не его, нет-нет, а ваш собственный, самостоятельный, пугающе смелый — прямо ведь вам никто не говорил этого!) — что наследнику опустевшей казны никак нельзя было откалывать таких номеров, какой принц Лариэль отколол на прошлой неделе… А впрочем, не позволяйте, чтоб вам попусту морочили голову: новости, сообщаемые с такой особой доверительностью, ни для кого из присутствующих уже не были новостями, да думали все они про это почти одинаково, так что смелость эта казалась какой-то ватно-елочно-игрушечной…

Слушал, слушал поэта г-н Нанулле (левым ухом — правое оглохло у него одиннадцать лет назад) и не выдержал:

— Кому вы все это рассказываете? Мне? Правильно вас обозвал король на прошлом Совете: «министр прошлогодней сметаны»!

Бум-Бумажо сам был на прошлом Совете и не слышал ничего похожего. Сейчас он застыл: король действительно сказал это? Может, только г-ну Нанулле… и только в правое ухо? Может, зловредный финансист нарочно ляпнул такое, чтобы Бумажо мучился?

Графини и женихи

Мы забыли сказать, что большая библиотечная зала со всей этой публикой располагалась на втором этаже. А на первом появились тем временем три дамы, которые могли бы показаться знакомыми вам, смотревшим кино про Золушку и читавшим ее историю у разных авторов…

Та дамская троица состояла из ее мачехи и родных ее дочерей. Позвольте представить: мадам Колун, а с ней — Колетта и Агнесса.

Помните, принц говорил, что теперь у них появился графский титул, обнаруженный в старинном документе? «Графини» только вчера узнали об этом и явились благодарить самого короля и сына его. Они ничего не знали о Совете Короны, о чрезвычайной повестке дня, о беде с молочными продуктами, о Фармазонии… После свадьбы у этих дам появилась уверенность, что теперь во дворце они всегда будут кстати — по крайней мере, тут все и каждый должны делать вид, будто рады их визиту безмерно… Пока они охорашивались перед зеркалами, их успел увидеть «свежесосватанный» с Колеттой господин Коверни.

Он тяжело дышал, когда они с Эженом де Посуле отыскали друг друга.

— За нами пришли, Эжен…

— Кто?!

— Гляньте сами. Вниз. Ну, перегнитесь через перила и гляньте! Аккуратнее только… чтобы не угодить в мышеловку!