Лариэль отвечал: незачем, он вообще плохо верит придворным живописцам, льстивые портреты у них… А самое главное — что лучше его принцессы не было, нет и не будет!
Король благодарил сына: дух его, который до этой беседы был хлипкий, весь в сомнениях, теперь значительно окреп, и уходит папа с гордостью за Лариэля: вчерашний ветрогон сегодня очень напоминает мужчину!
Почему-то здорово устали за эти полчаса и Лариэль и Золушка.
После ухода Его Величества они целую минуту молчали и усмехались про себя… только каждый — своим мыслям. А потом он позвал ее и опять попросил, чтобы оделась она к завтраку, как подобает принцессе: дико ему видеть холщовый этот маскарад на своей жене!
Затем он сам заговорил о том, про что хотел сказать с самого начала: ночь у них прошла совсем не так, как многие подумали и как должна была пройти. Принц смущался, просил прощения… Дело было вот в чем: все эти дни перед свадьбой, когда искали невесту по всей Пухоперонии, когда напяливали одну туфельку на тысячи ножек и ножищ, — принц не смыкал глаз: ведь руководил-то поисками он лично, и не из дворца, а прямо на местах… Очень умаялся. И в три часа ночи, когда их оставили в спальне одних, он уснул, едва коснувшись подушки. Вырубился. И спал до утра, будто забыв, что юная жена — рядом…
Золушка не понимала, в чем он кается так.
— Я ж видела эту твою усталость… и нечего объяснять. Все это пустяки, наговориться и днем можно…
—
…А через несколько минут их вспугнула тревога, поднятая кем-то из слуг. Папа-король, оказывается, пошел отсюда к свояченице Гортензии (это по другой лестнице надо было подняться немного), по пути он с пристрастием разглядывал присланную ногу и — споткнулся… Ногу он сломал — и если бы ту, гипсовую, чужую! Нет, перелом — причем двойной, жутко болезненный — случился у самого короля с его личной ногой, которая была вообще вне конкурса! Его Величество умудрился покатиться, пересчитать затылком десяток ступеней и теперь лежал без сознания. Во дворце вместо вчерашнего веселья воцарилась особая медицинская тишина.
«Недобрый какой-то знак подает судьба», — думала Золушка, и сердце ее сжималось от неясных предчувствий… Почему так скоро… за что? Если счастье с чудесной книгой сравнить — она дальше первой страницы еще и не листала… Несправедливо. Может, обойдется все-таки?