Принц перестал расспрашивать. В хмурой задумчивости он занялся своим эспандером, а заодно быстренько оглянулся на лестницу, где возилась «служаночка», не замеченная покамест отцом. Интересно, слышит она, в какой неприличной бедности находится государство? На свадьбе-то никак нельзя было понять, что финансы — тю-тю… Что подумает она, когда до нее дойдет? Неожиданно папа рассердился:

— Оставь в покое эту резину! Или ты делаешь гимнастику, или говоришь с отцом!

— С чего ты такой брюзга сегодня? — спросил Лариэль. — Вчера Анна-Вероника восхищалась твоей веселостью, которая очень тебя молодит… Гляди не разочаруй!

— Восхищалась, говоришь? — заулыбался и посветлел король. — Нет, правда? Скажи своей жене, что это — взаимно! Я не про глазки-губки, не про ножки-ручки — это тебе виднее… Я доволен тем, что девочка добрая, скромная, не вертихвостка. И не акула. Сейчас акул среди них полно… Но у Анны-Вероники — другая, знаешь ли, крайность: проста чересчур, бесхитростна… А ты — ветрогон! А я — тоже не из твердокаменных королей… Кстати: нужно как-то бороться с тем, что меня прозвали Уступчивым… по-моему, это ужасно! Еще до королей-соседей дойдет… они тогда обнаглеют! Приказать, чтобы хватали всех подряд, кто обо мне так выразится? Но тогда и свояченицу нужно: она меня даже обозвала интеллигентом! Как думаешь, никто нас не слышит? — внезапно спросил король.

— Абсолютно, — отвечал Лариэль быстро и громче, чем надо. — Мы одни, ты же видишь…

— Не скажи. — Папа, наоборот, понизил голос. — У карлика, у барона Прогнусси, — везде уши… в туалете даже… по крайней мере, все так говорят. Так вот, я сегодня в холодном поту проснулся от этих мыслей: что же у нас выходит в сумме? До чего мы доведем королевство — уступчивый интеллигент, ветрогон и кроткая, простодушная девочка? Мы же его профукаем!

— Полно, отец, ну что за самоедство? — Лариэлю не нравилось, что такое могла слышать молодая его жена. — Моя ветреность — она, считай, в прошлом. Не мальчик уже. Я готов включиться в дела, помогать тебе…

— Правда? — обрадовался король. — Я верю, сынок… Я хочу верить! Начнем прямо сейчас. — Тут он вернулся к своей красивой коробке, достал ее из-за пальмы, распаковал… — и принц глазам своим не поверил, до того странный предмет был вынут оттуда. Более чем странный! Алкид Второй держал в руках белый, довольно изящный гипсовый слепок женской правой ноги.

— Что это? — спросил Лариэль.

— Это посылочка от Балтасара, короля Фармазонии. И, строго говоря, не мне посылочка, а тебе, сын…