Два его внутренних голоса то выкрикивали, то шептали эти последние слова и еще другие, гораздо худшие; они как бы схватывались, сплетались, норовя придушить друг друга!

Опечатки неопытной принцессы

Вдруг какие-то шорохи за дверьми заставили Лариэля застыть, а потом распахнуть обе створки энергичным рывком. На пороге стоял карлик — барон Прогнусси. Своим шелестящим баритоном он заговорил: «Ваше Высочество… я осмелился… в такой час…» — а между тем смущения никто не приметил бы в его глазах, даже если б не мешали очки с зеленоватыми стеклами.

— А я чуть было не возвел напраслину на свою жену! — сказал Лариэль покаянно. — Решил, что это она подслушивает… Вообще-то, это было бы удачно, не правда ли, барон? Ловко было бы, своевременно… Если б за руку удалось поймать: ага-а, шпионишь за августейшим мужем?! Хоть какая-то зацепочка… А то ведь не в чем упрекнуть это святое создание, на самом деле святое… Ну не за что обидеть ее, хоть тресни! А обидеть надо, не так ли? Отчего у вас такое лицо, барон, словно вы не вполне меня понимаете? Вы же у нас на редкость понятливы…

Прогнусси сказал, что просто не был готов к такому бурному приему… Принц отвечал, что барон заслуживает еще и не такого! И вернул его — похоже, насильно — к прерванной теме:

— Так надо обидеть, барон? Придется? Беззащитную доверчивость раздавить каблуком? В клочки разнести ее счастье? Про свое-то я уж и не говорю… Вы не прячьте, не прячьте глаза! Не слышу ответа!

Кто-кто, а укороченный матушкой-природой шеф тайной полиции не был мямлей в политике. Но сейчас он именно мямлил, иначе не скажешь:

— Это не по чьей-либо злой воле, мой принц. Обстоятельства…

Принц перебил его, чтобы вцепиться в это последнее слово яростно и даже с каким-то сладострастием:

— Вот-вот, «обстоятельства»! Именно они. Слово отменное… все объясняет, решительно все. — И Лариэль ехидно изобразил такую беседу двоих, Икса с Игреком:

«Помилуйте, сударь, вы же сделали подлость!» — «Что вы, сударь, разве я способен? Это не я, это обстоятельства так неудачно сложились…» — «Ей-богу? A-а, ну тогда — пардон… Если не по своей охоте свинячить, а в силу обстоятельств — свинство, конечно, отмывается добела!.. Тогда тысяча извинений и позвольте выпить за ваше драгоценное здоровье!» Так, барон?

Карлик молчал. Сколько бы принц ни сверлил его угольным взором — отвечать на это было нечего. Мораль, нравственность — барон Прогнусси сроду не имел высоких баллов по этому предмету, он, знаете ли, практик, а не трепач и не самоед…