Золушка стала припоминать:

— Сначала была толпа… горожане на площади. Потом — все больше девушки, кругом девушки… Восемнадцать тысяч девятьсот… или сколько их было там? Они узнали меня — и мне бы живой не выбраться, но тут ударили погребальные колокола (типун мне на язык). Толпа напирает… мне не хватает сил протолкаться… И видно твое лицо — ты на возвышении на каком-то. Лицо у тебя жутко красивое было! Но бледное… и, знаешь, совсем чужое. Ты вообще весь был как статуя! И чем ближе я к тебе, тем труднее: не пускают передние! И вдруг один в полумаске тихонько так говорит: «Ну вот, детка, ты и поиграла в принцессу…»

Глазами негодяев

Она замолчала, и довольно надолго. Принц напрасно ее торопил, просил вспомнить дальше… Куталась Золушка в куртку и даже как будто нюхала ее меховой воротник. Потом сказала, что сон этот продолжался еще и наяву. Тут она подала мужу лист сиреневой бумаги — он лежал, по ее словам, на ковре у их кровати, именно с ее стороны. Лариэль опасливо взял эту страничку. Неизвестные обращались к его жене, выводя все буквы как заглавные и печатные. Времени им было не жаль, они добивались, чтобы почерка не было никакого… Лариэль начал было читать вслух, но потом стало мерзко, и остаток текста он пробежал глазами:

«Вот, детка, ты и поиграла в принцессу. Может, и не наигралась еще, а пора кончать. Какая из тебя принцесса, сама посуди? Лакеи — и те улыбаются, на тебя глядя, а на государственных людей ты действуешь как лимон без сахара. Принц и сам это понимает уже, только сознаться не может: папашина мягкотелость мешает да благородство, вычитанное из книжек. Помоги, детка, верни ему венчальное колечко вместе с его клятвами верности. На любовь не надейся, не стегай мертвую лошадь. Девочка ты сообразительная, не станешь дожидаться яда, или кинжала, или серной кислоты — не надо этого, фу! Сделай, милая, так, чтобы не пришлось оплакивать твою нежную цветущую молодость. Твои доброжелатели».

Вот тут принц Лариэль рассвирепел! Особенно взбесили его некоторые выражения — например, «благородство, вычитанное из книжек»… «на любовь не надейся, не стегай мертвую лошадь»… Негодяям казалось, что в его душе — они как у себя дома!

В общем, если пять минут тому назад трясло принцессу, то теперь знобило его. Он спросил, кривя рот: ну, теперь ты видишь, в каком змеюшнике оказалась? И получил ответ: для нее главное, что она оказалась с ним! Теперь дело оборачивалось так, будто Золушка утешает его! Их любовь — никакая не мертвая лошадь, она живее всех этих «доброжелателей», ей вполне по силам унести двух любящих туда, где злодеи нипочем их не достанут!