— Так какую же мерзость мы с вами сварганим за эту ночь? Думайте же, сочиняйте, отрабатывайте ваше жалованье и ваш творожок… чтоб вас всех вспучило от него!..

Прямо так и выразилось Первое на сегодняшний день лицо королевства. Однако Сточетыресантиметрастраха не покраснел и не побледнел. Принцу нужно разрядиться? Именно в него, в Прогнусси? Пожалуйста, не жалко, он — воспитанник невзлюбившей его мачехи-природы и секретной службы, не рассчитанной на белые перчатки, они обе вымуштровали его, он не раскиснет, выдюжит…

Вслух же барон сказал, что совсем по другому вопросу потревожил принца в такой час. И что за дверью остался еще господин Бум-Бумажо, не рискнувший войти…

Лариэль отмахнулся: по министру свежих известий он ничуть не соскучился. К черту! И другие вопросы — к черту, пока этот вопрос так бездарно решается и так бессовестно!

— Смотрите, вот я перечитываю «шпаргалку», что вы мне подсунули… Тут же все смехотворно мелочно… притянуто за уши… Ну вот, пункт второй: «Пила чай с прислугой такого-то числа…»

Пункт четвертый: «Грызла семечки»… И все в таком роде… Вот под этим предлогом вы и разведете нас?!

Длинное костистое лицо коротышки изобразило улыбку. («Любая лошадь улыбается обаятельней», — подумал Лариэль.)

— Это, конечно, мелочи, вы правы. Я бы сказал, опечатки в поведении принцессы, допущенные по неопытности. Только и всего. Но почему вас заботят формальности, мой принц? Предлогом ведь может быть что угодно. Например: что ее семья представила фальшивый пергамент о своем графском достоинстве! Когда это обнаружилось, вас это возмутило, допустим…

— Как?! Это же мы, наоборот, им представили! Я! И вы считаете меня способным на такие фокусы?

— Виноват. Я так рассуждал: ежели бедняжке суждено потерять вас — потерю графского титула она куда легче перенесет… Но оставим это. Развода не будет вовсе, в нем нет нужды.

Принц не понял: как так? венчанье-то было? И свадьба была… И карлик там был… И еще многие десятки людей… В ответ глаза Прогнусси сделались ледяными, а улыбка на лошадином лице осталась, будто приклеенная; он спросил:

— Кто это засвидетельствует, мой принц? Кто захочет и кто решится вспоминать? Вы знаете таких? Я — нет…

Принц подумал: странно, что меня до сих пор не вырвало от всего этого… Он не заметил, что, не дождавшись приглашения, барон позволил себе сесть — раньше, чем сам Лариэль устало опустился в кресло. Карлик только сидя чувствовал себя ро́вней другим людям…

— Простите, мой принц, вам покажется, что я отвлекаюсь, но это не так. Знакомо ли вам имя такое или прозвище — Золушка?