— А я первая спросила! — огрызнулась она совсем по-детски. — И потом, это уже политика, кажется? — Гримаса, как от лимона. — Без нее мы перебьемся… о’кей?

…Где сидела, что произносила, как смотрела на него тогда нынешняя Инфанта? В Женском лицее? Вероятно, там начало интереса к нему, объясняющего эту теперешнюю аудиенцию? Но, черт возьми, ей же было двенадцать с половиной, не больше, в позапрошлом-то… «кот наплакал». Конечно, такую мелкоту перекрывали девицы со старших курсов, шестнадцати-, восемнадцатилетние. Он отвечал на их записки, помнится. И огласил очередную — довольно коварную:

«Всем известно, что главные роли актрисы получают из-за сексуальных предпочтений автора или режиссера. А вы — и то и другое, вы — султан у себя в театре! Конечно, актриса Кора Д. — талантливая, даже очень… Но только ли поэтому достаются ей почти все ваши героини? Если намерены финтить, то лучше не отвечайте».

Тишина была мертвая.

Отшутиться не получалось, гневаться было глупо, и Филипп постарался помягче, посердечнее накрутить этим соплячкам уши:

— С первых минут этот вопрос был написан на некоторых лицах! А все же храброй сеньорите следовало воздержаться… не писать его. Ведь объектом ее жадной любознательности не я один становлюсь — так? А наши актрисы не давали мне полномочий откровенничать с вами на их счет — ни Кора и никакая другая… Видно, придется автору записки и дальше гадать… если не скучно. И если не обидно — свое впечатление о театре унижать до сплетни. Что же касается моего «султанства»… Вот не чувствую пока, чтобы труппа или зрители хотели свергнуть меня. Пока… Клянусь: когда почувствую — уйду сам.

Две педагогини, до жалости некрасивые, тогда зааплодировали ему. И вежливые ученицы — тоже. Одна из старших девиц шептала подруге что-то в высшей степени саркастическое. И вдруг — реплика:

— Если б ничего не было, вы так прямо и сказали бы! А когда что-то есть — всегда усложняют…

Это с гневом и с пристрастием сказала, помнится, как раз одна из младших. Отчего все и засмеялись. Не Инфанта ли сказала? Ох, кажется, она… только причесана была по-другому. И сидела там не принцессой нынешней, а дочкой одного из генералов, чей диктат распространялся на одну его дивизию…

12

12

Сдержанное великолепие, с которым был сервирован ужин на двоих, пьянящий вкус еды, от которой и после сытости нельзя оторваться, свечи и музыка Генделя — ради чего это все? Что нужно от него Инфанте? Может быть, все это померкнет и протухнет для него, как только он узнает суть дела?