— А меня возмущает такая точка зрения, — вспыхнул Колесников, — я считаю вполне естественным, что сын передает матери лучшую комнату.

— Да не пойдет он сам жить в деревянный барак.

— А зачем нам надо, чтоб он жил в деревянном бараке? Пусть живут как жили, но матери будет спокойней.

— Конечно, — подтвердила Лукьянова, — в таком возрасте холодный туалет — это, знаете, не рекомендуется.

— Надо им сменить, — высказалась Верочка Селина, — раз человек так об матери душой болеет.

— Да, Анна Васильевна, — решительно заявил Воронов, — я тоже считаю, наши расчеты не должны идти так далеко, что, дескать, человек когда-то женится, придется ему дать бо́льшую площадь. Ну и пусть женится на здоровье. Ну и дадим. Для кого стараемся? Да он сам больше десяти лет Москву строит, а мы ему комнату пожалели.

— Проголосуем? — предложила Анна Васильевна. Все члены комиссии проголосовали за то, чтоб обмен Салтановым разрешить.

— Я остаюсь при своем мнении, — сухо заявила Анна Васильевна.

Это означало, что для окончательного решения дело пойдет в более высокую инстанцию. Принципиально оно могло считаться выигрышным. Мнение депутатской комиссии почти всегда было решающим. Если, конечно, Варламова не очень заартачится у Гущина.

Александр Семенович ушел к себе. Гале он пока ничего не скажет. Пусть все-таки решение сперва утвердят.

«Дурочка, цены себе не знает», — подумал он про Галю.

К концу дня Муся позвала его к Варламовой. Анна Васильевна надевала на голову пуховый платок.

— Подай-ка шубу, — неожиданно скомандовала она, — ухожу от вас до самого Нового года.

— Что так? — спросил Александр Семенович.

— Пироги печь буду. Сына женю. Свадьбу будем справлять.

Она улыбнулась, помолодела, и Александр Семенович сразу вспомнил голубоглазую, веселую Аннушку, которую знал много лет назад и давно забыл.

— Приходи тридцать первого на свадьбу, — позвала она, — за один раз и Новый год встретим. А в среду, прошу, поезжай вместо меня на прием к Гущину. Все дела я тут подготовила. В случае чего — позвонишь домой.

Александр Семенович посмотрел на стол. В пачке дел снова первой лежала папка с именем Салтанова.

«В рубашке ты родился, плюгавый», — подумал он и ответил:

— И у меня как раз дело к Гущину небольшое. Гуляй, Анна Васильевна, спокойно.