— Разница площади в пять метров? — спросила Анна Васильевна.

— Пять, пять, — заторопилась старуха, — комната квадратненькая, как столик.

— Ну, все, — отпустила посетителей Анна Васильевна, — ответ получите послезавтра.

Молодые люди вышли молчаливые, настороженные. Старуха без умолку лопотала:

— Разрешат, как это не разрешить… Да я тогда до самого Рогачева дойду…

«Отказать», — размашисто написала Анна Васильевна.

— Не боишься Рогачева? — усмехнулся Александр Семенович. — И молодых не жалеешь?

— Жалею я их, потому и отказываю. Во-первых, они все свои сбережения за эти пять метров старухе отдадут. Это же ясней ясного. А у старухи сын хулиган, рецидивист. Ей от этих денег пользы не будет. Во-вторых, молодым самое большее год потерпеть — они в полуподвале живут, их в первую очередь в новые дома переселять будут. А перейдут они на старухины восемнадцать метров, им еще долго придется там жить.

— Не поймут они твоих соображений.

— День погорюют, потом благодарить будут.

— Все-то ты наперед знаешь, Анна Васильевна.

— Не говори. Самой противно.

Стала собираться комиссия. Отдуваясь, вошел тучный Воронов. Крупный хозяйственник, человек твердый и решительный. Пришли придирчивый, недоверчивый Костюк, мастер цеха часового завода, и молодой доцент университета Колесников.

Женщина-врач Лукьянова долго возилась, стягивая надетую на белый халат шубу. Александр Семенович помог ей раздеться.

— Ну что вы, спасибо, я сама, — смущенно бормотала она.

— Пусть поухаживает, ему это полезно, — засмеялся Воронов, и горькая тоска охватила Александра Семеновича.

Ничего Воронов о его жизни не знал и не придал, конечно, своим словам никакого значения, но Александр Семенович вдруг явственно вспомнил жену, запах ее духов, усиленный морозом, тепло ее рук под шубкой. Он любил снимать с нее пальто, когда она приходила с работы, из гостей, из магазина. Снимать пальто и спрашивать: «Больше ты никуда не уйдешь?»

Лукьянова села к столу, положив перед собой грубоватые от частого мытья руки.

— Опять грипп, — сказала она, — сегодня с утра десять вызовов, и все грипп.

— Я с вами рядом не сяду, — заявил Воронов, — еще заразите меня.