Наклонившись над сундучком в чулане и желая проверить, все ли на месте, она увидела, что все перерыто и куда-то делись Васьки, внучка, новые валенки, что в прошлом году привез Петька из Руссы, а Лидиного чемодана нет на том месте, где он стоял.

– Осподи, – прошептала старуха. И ей стало жалко Лиду и особенно Ваську – внучка, придет зима, а он будет босый и не в чем будет ему бегать в школу, да и купит кто! – Петька на войне, да и вернется ли, а невестка такая халатная, не сумеет позаботиться ни о ком, кроме себя.

Вернувшись в избу, она застала того, кто хорошо разговаривал по-русски. Он стоял возле печки и чистил сапог ее варежкой.

Старуха узнала сразу свою варежку.

А он был в хорошем духе, веселый, и сказал:

– Ну как, бабушка? Поясница не болит? Хочешь, я капель спрошу у доктора. Доктор у нас хороший, у вас, наверное, таких докторов нет.

Старуха хотела спросить свою варежку, но раздумала.

– Домой к своим собираешься. Часовой не тронет, мы старух не убиваем.

Ей все хотелось спросить его, не видал ли он внучковы валеночки, может, взял кто из его приятелей, может, отдаст, к чему им валеночки, таким молодым, поди и детей-то нет. Но она раздумала, не спросила, а решила сама проверить. Когда они ушли из избы, она развязала мешки и стала осматривать их, но валенок не было. Она заглянула в ранцы – так и есть, валенки нашла.

– Вот бессовестные, – сказала старуха. – Молодые, а бессовестные.

Она спрятала валенки, завязала их в платок и решила уйти. По крайней мере, до шалашей еще до ночи дойдет, да и валенки принесет.

До загуменок она прошла просто, никто ее не остановил, никто не окликнул, но только перелезла через изгородь и свернула тропкой, что идет к лесу, как часовой что-то сказал на своем языке и рассмеялся.

– Ишь смеется над старой, – сказала старуха.

И тут она вспомнила слова немца, что чистил ее варежкой сапоги, – что часовой не тронет – кому нужна старуха, а если нельзя, то этот толстый остановил бы, а то стоит и смеется, – кому нужна старуха.

Часовой вскинул ружье и прицелился в старуху. Сделал он это не спеша, как-то весело, видно желая пошутить.

– Ишь пугать хочет, – рассмеялась старуха. И погрозила пальцем.

Сейчас у нее не было особой злобы к этому толстому, решившему попугать ее, может быть, потому, что он шутил и хотел посмеяться над старухой, может, оттого, что валеночки были при ней и она несла их внуку и не видать им чужих валенок.

Толстый выстрелил, и пуля просвистела возле старухиного плеча, где-то совсем близко, потом старуха почувствовала, как что-то ее ударило. Она упала и выронила валенки, потом долго еще видела эти валеночки и никак не могла до них дотянуться. Ей было жалко внучка и было странно, что валенки рядом в траве, а она не может их достать рукой, как во сне.