Филдинг рассуждал о маршруте с искренним энтузиазмом. У него были прекрасная карта и кронциркуль, он испытывал живейшее наслаждение, если удавалось пунктуально соблюсти сроки. Как он заявил, расписания и графики зачаровывали его с детства, когда он прочитал книгу Жюля Верна о джентльмене по фамилии Фогг[68]. Прибыть на место вовремя, минута в минуту – вот истинное доказательство того, что разум управляет материей. В данный момент Филдинг сидел впереди, в кабине пилота, расспрашивая Стэнфорда, удастся ли достичь чего-то подобного? Или нет?

Харви, занимавший заднее кресло в салоне, скользнул взглядом в сторону квадратного иллюминатора за своим плечом. Облака истончились и закудрявились, словно огромное одеяло прохудилось и перья рассыпались по морю, видневшемуся внизу. В прорехах мелькали синевато-серые волны. Солнце сияло, но не обжигало.

Дорога туда – дорога обратно. Незаметным движением Харви повернул голову и взглянул на Мэри. Она смотрела прямо перед собой, пальцы едва касались закрытой книги, лежащей на коленях. Мэри была молчалива, бледна и тонка – о, как тонка! Конечно, ее состояние улучшилось, она набралась сил для путешествия. Но оставалась до странного непроницаемой, прятала подбородок в меховом воротнике шубки, ресницы скрывали выражение глаз.

Она изменилась – почти неуловимо, но значительно: повзрослела, стала более сдержанной, в ее задумчивости появилась некая глубина. Она будто обрела достоинство и цель, чего до сей поры ей недоставало. Прежняя легкость и пылкость, быстрые, порывистые движения исчезли. Вместо этого пришло осознание зрелости. Дитя, нетерпеливое и вечно удивленное, превратилось в женщину.

Заметила ли она, что Харви украдкой смотрит на нее? Он не знал, просто не знал. Состояние неопределенности было мучительно, он чувствовал, что оно связывает его все жестче. Настолько жестко, что он едва мог пошевелиться. Так продолжалось последние два дня и раньше – пять дней, проведенных в Санта-Крусе. Мэри и Харви боялись взглянуть друг на друга, держались скованно, принужденно, ни на мгновение не оставались наедине, страшились банальных слов, которые должны были произнести. И каждый ждал от другого какого-то знака, но так и не подал его сам.

Харви устремил взор на Мэри, приоткрыв губы, изо всех сил мысленно призывая ее посмотреть в его сторону. Конечно, она должна взглянуть на него… одной секунды было бы достаточно.

Но Мэри этого не сделала. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой: непроницаемое белое лицо, подбородок, вжатый в ласковый мех воротника, загадочно подрагивающие ресницы. А в следующее мгновение Филдинг вышел из кабины пилота. Беззаботно направился в конец салона и опустился в кресло рядом с Харви.