Он сидел рядом с Мэри – настолько близко, что ощущал малейшее ее движение. На такой рассадке настоял Филдинг.

«Сиди спокойно, идиот!» Это было мучительно. Сердце билось как колокол. Мэри смотрела прямо перед собой, но щеки заметно порозовели. Ни разу не встретиться… ни разу по-настоящему не встретиться с ней взглядом… какой это был голод…

– Горячие булочки с маслом перед камином! – воскликнул Филдинг. – Это тоже вовсе не так скучно. – Он сидел впереди на откидном сиденье, сыпал громогласными замечаниями, оглядывал окрестности с видом собственника, будто отсутствовал по меньшей мере год. Снова обернулся. – Осталось чуть-чуть. О небо, вернуться домой – это бесценно. Ты не устала, старушка моя смешная? Устроим в честь твоего возвращения нашу всегдашнюю вечеринку.

Она как будто шевельнулась.

– Ты ведь не собираешься приглашать толпу гостей, Майкл? – прошептала она.

– Боже правый, нет! – запротестовал тот. – Как приедем, ты незамедлительно ляжешь в постель. Но мы устроим славную вечеринку, когда ты окрепнешь. – Он опять просиял. – Клянусь Юпитером, съездим в город, накупим кучу всего, учиним что-нибудь этакое! Так-то вот!

Автомобиль, в салоне которого царили сладострастная роскошь и гнетущая тишина, быстро проехал через Кошем и Хавант. Еще несколько прелестных страниц из книжки с картинками.

– Осталось совсем чуть-чуть, – с жаром повторял Филдинг. – Осталось чуть-чуть.

Весело звякнув клаксоном, машина свернула с главной дороги и пронеслась сквозь белую с красным деревушку, расположившуюся в сонной лощине. Вереница уток чинно пересекала лужайку. Несколько детей в фартучках вдруг оборвали смех, старательно изображая почтительность. Дальше, выписав кривую, автомобиль нырнул в широкую аллею, обсаженную буками. Под этими буками путешественники проехали еще примерно милю.

Харви заметил нескольких оленей, проводивших «роллс-ройс» кротким взглядом, и наконец сообразил, что машина пересекает территорию огромного парка. Это было поместье – конечно, поместье Филдинга. Грандиозное, богатое, обширное до бесконечности.

А потом, поднявшись на холм, они увидели Бакден. Его даже нельзя было назвать домом, настолько он был велик. Отсюда, с вершины, он выглядел восхитительно. Квадратный, добротный, с внутренним двором. Перед фасадом простирались бархатистые зеленые газоны. Из труб поднимались завитки голубого дыма. Над трубами, каркая, кружили грачи. На флагштоке вяло висел флаг. Белый павлин стоял на террасе, издавая вопли.

Все это богатство, совершенство и великолепие поразили Харви, раздавили его. «О боже, – подумал он, – как это отличается от Лос-Сиснеса». То поместье служило фоном для красоты Мэри, это, казалось, ненасытно пыталось ее поглотить.