– Здравствуй, – сказал он, – мама позвонила и сказала, что мы обязаны присутствовать на этом важном для тебя событии. Они с папой, к сожалению, прийти не смогли, но скоро они поедут за город, где тебе с «детьми» – это мамино слово, не моё, – разумеется, будут рады. Между нами, они начали подумывать, не продать ли дом, чтобы «купить что-нибудь уютное поменьше и поближе», так что это может быть последний шанс.

– Ужасно, если они продадут дом, – вздохнула Вера, сделав глоток шампанского.

– М-да…

В Вере было что-то, что заставляло собеседника чувствовать себя актёром второго плана, который забыл свой текст. Мартин вспомнил странную сцену во дворе несколько месяцев тому назад. Оба подчёркнуто вели себя так, как будто её не было. И хорошо, потому что от того вечера у него остались размытые воспоминания. Он молчал, не зная что сказать. Вера заговорила о какой-то галерее, но потом заметила знакомого и исчезла.

Мартин, как усталый генерал, осматривал своё войско: смеющееся, одетое в чёрное, шумное и пьяное. Его взгляд чуть было не проскользнул мимо мужчины средних лет в очках, который стоял у входной двери. На самом деле, если извлечь Густава Беккера (сейчас он хлопал по карманам в поисках сигарет, чтобы в следующую секунду обнаружить, что курить в помещении нельзя) из интерьера двадцать первого века, то датировка этого образа была бы практически невозможной. Позже вечером к Мартину робко подсядет Шандор и, ворочая языком так, что усы будут ходить вверх-вниз, скажет, что Густав вроде бы «в хорошей форме». Пер заметит, что Густав «слегка прибавил – в хорошем смысле», а Виви, которую в почтенном возрасте начало сносить к эзотерике, почувствует, что «у него хорошая энергетика».

Густав и сам это говорил.

– Всё хорошо. Мартин, со мной всё хорошо. – И, как бы подчёркивая это, крепко держал руку Мартина в своей. Его руки, эти тонкие руки девятнадцатого века, были чистыми, без следов краски.

– Как тебе Англия?

– Хорошо, отлично. Воспользовался случаем и пожил в деревне. Потрясающие пейзажи. Просто как в той песне Кейт Буш.

– Мне всегда казалось, что ты неизлечимый горожанин, – Густав засмеялся, – да, конечно, на самом деле так и есть, – и тут же рассказал о своих визитах в Тейт и галерею Саатчи.

Они немного поговорили на общие темы. Да, конечно, он ждёт предстоящую выставку, но – ты же знаешь, насколько меня прельщает роль того, кто в центре внимания… В последнее время он много думал о собственных приоритетах. Успех, вопреки всему, попадает в самый конец списка, правда? Кажется, он уже готов поступить как Лундель – купить дом в глуши. Чтобы писать там картины. Гулять у моря. Он начал играть в теннис.