– В теннис?
– Да, но вопрос, можно ли это называть теннисом, учитывая мою физическую форму… Но попробуй как-нибудь. Это интересно.
Бо́льшую часть праздника Густав провёл в углу, смущённо вертя в руках бокал. Рядом с ним всегда стояла небольшая группа людей, которые с равной периодичностью сменяли друг друга, как будто молча сговорившись о продолжительности аудиенции. Вокруг него образовалось то силовое поле, которое генерируют знаменитости: сфера уплотнённого внимания, быстрых взглядов по сторонам и прямой подчёркивающей достоинство осанки. В помещении, разумеется, были писатели, которых по праву можно назвать знаменитыми, но (прискорбный факт для «Берг & Андрен») их слава была не того калибра, что у художника в углу. Может, думал Мартин, дело в деньгах, которые люди платят за его картины? Или дело в самом Густаве? Он, наверно, блудный сын, который нанёс Гётеборг на карту и теперь вернулся домой. Надо, чтобы пришёл мэр и предложил ему квартиру в Хаге…
Меньше чем через два часа после появления Густав уже стоял у дверей, наматывая на шею шарф.
– Мы же сможем увидеться на неделе? – сказал он Мартину.
– Я посмотрю в понедельник, там кое-какие интервью, но в остальном никаких планов. Позвони, сходим куда-нибудь.
И он ушёл.
Ближе к полуночи характер праздника изменился. Джаз-бэнд заиграл быстрее и громче. Господин с развевающимися белыми волосами и его жена вышли в центр и начали танцевать сложный парный танец, к ним незамедлительно присоединились другие. Мария Мальм кокетничала с незнакомцем. В баре методично напивался один из их самых мрачных авторов, с фланга его атаковал приятель Ракели, по их жестам легко определялась тема баталии – Бытие Человека в Посмодернистском Социуме. В дальнем углу зала Мартин обнаружил своих детей, которые – редкий случай – разговаривали друг с другом, склонив головы с типичным для обоих выражением лиц: у Элиса сомнение, решительность у Ракели. Мартин хотел пойти к ним, но кто-то тронул его за плечо, и Пер Андрен с ослабленным узлом на галстуке представил молодого человека, который пишет работу о перспективах постколониализма в свете… Говорил Пер невнятно, и «свет» постколониальных перспектив был погашен общим шумом. Мартин подумал, не стоит ли упомянуть о работе Сесилии. Но его спасла Патрисия – сбившаяся причёска, обеспокоенный взгляд: она спросила, не пора ли закругляться. И после секундного колебания добавила, что Лиза Экман отключилась в туалете для людей с ограниченными возможностями. Поскольку нечто похожее случилось и на презентации Лизиного дебютного романа, Мартин знал, что лучше