Надо бы подойти и поговорить с родственниками, но, к счастью, Мартин увидел, что к ним приближается Элис. С лица тётушки Мод тут же исчезло подозрительное выражение. Элис всегда был её любимчиком.

Мартин уже собрался продолжить своё приветственное турне, когда почувствовал легчайшее прикосновение к локтю.

– Поздравляю, – произнесла Мария Мальм, поэтесса со званого ужина. – Двадцать пять. Это немало…

– Спасибо. Ну да. Довольно страшно, если задуматься.

Он мог бы в ответ прикоснуться к её волосам, убрать со лба тонкую прядь. Он крепко держал бокал.

– А у меня не получилось двадцать пять лет заниматься чем-то одним, – сказала она.

– Время проступает, когда вырастают дети. Вы представляете: раз, и вдруг оказывается, что они живут рядом с тобой столько же лет, сколько было тебе, когда они родились.

– Да, это так… – Она сменила тему, спросив об издательстве, как они начинали, почему решили заняться именно этим. Мартин завёл свою привычную речь: им обоим очень хотелось издавать литературу, которой, как им казалось, не хватает, они были молоды, безрассудны и не думали о возможных трудностях и так далее. Мария слушала и кивала в правильных местах. В середине пассажа об абсурдной рыночной монополии остросюжетной литературы он увидел, что в зал вошла Ракель.

– Извините, – сказал он Марии. – Там пришла моя дочь, и я сейчас только… – И он оставил Марию, махнув рукой Ракель.

Ракель сделала вид, что не заметила приветствия. Она была одета как Гермина из «Степного волка», в чёрный костюм-тройку и белоснежную рубашку с бархатным бантом на шее, волосы на этот раз были собраны на затылке в аккуратный пучок.

– Привет, – сказала она, когда он подошёл так близко, что игнорировать его она больше не могла.

– Как здорово, что ты пришла.

Она что-то ответила на немецком, он не стал притворяться, она добавила:

– Как классно вы тут всё устроили.

И ушла к своим друзьям.

Оставшуюся часть вечера он наблюдал за ней со стороны. Она серьёзно кивала, разговаривая с тётей, Санна поправила бант на её шее, она поговорила с пианистом, когда музыканты сделали небольшой перерыв, похихикала с Патрисией и Амиром, перекинулась несколькими словами с Максом. Она лучезарно улыбалась всем, кроме него, и уходила, как только он приближался, упрямо отводя в сторону взгляд.

Мартин продолжал пожимать руки и произносить стандартные фразы, удивляясь числу собравшихся гостей.

– Мартин! – Из толчеи выбралась Вера Викнер. За ней плёлся Эммануил. Вера поцеловала его в щёку и начала нахваливать декорации, периодически сканируя помещение взглядом. Мартин подумал, что, как только появится шанс, она отделается от брата и профессионально приклеится к самой большой знаменитости. На Эммануиле был светлый льняной костюм с рубиново-красным платком в кармане. Он весь взмок, ко лбу прилипли несколько влажных прядей.