Верховный Комиссар перелистал страницы хроники в обратном порядке и вновь обратился к Роберту:

– Вы вполне уяснили себе значение последнего смотра, однако, похоже, еще не разобрались в правилах и условиях, которые определяют как длительность пребывания умерших у нас, так и выбор чиновников на более долгий срок.

– Тот, кто бы это постиг, – сказал Архивариус, – был бы змеиной своей мудростью подобен Богу. Ибо я угадываю здесь тот же ключ, с помощью которого можно расшифровать земную участь, повелевающую одному умереть рано, другому – поздно.

– Происходящее в нашем городе и прижизненное время, – отозвался Комиссар, – обнаруживают множество соответствий, а потому наблюдаемые вами процессы подчас являются глазу в жутковатом отражении, точно так же, разумеется, существуют и параллели продолжительности и ранговых различий меж земным и послеземным этапом. Но они глубоко сокрыты.

И он заговорил о том, что продолжительность пребывания и выбор зависят не от таких качеств, как добродетель, характер, знания, достижения и прочее, заметное людям друг в друге при жизни. Люди в большинстве склонны абсолютизировать свою земную значимость, хотя она весьма недолговечна, и отрекаться от идеального. Однако же некое благородство смерти присуще каждому человеческому существу от рождения, как тайный знак, где изначально запечатлен его грядущий разряд среди умерших. Впрочем, не стоит недооценивать важность образа жизни для состояния, непосредственно предшествующего окончательному угасанию образного сознания, хотя и переоценивать ее тоже никак нельзя. Ведь главная предпосылка для состояния и участи каждого отдельного горожанина зиждется на круговращении всего человечества, в непостижимой для индивида мере зависит от прежнего существования, от преэкзистенции.

– Не мешало бы вам, – сказал чиновник Префектуры, – если, конечно, вы с этим пока незнакомы, хорошенько вникнуть в весьма значительные фонды Архива, я имею в виду хасидскую литературу, например работы бельцкого цадика Рафаила и лодзинского цадика Ицхака Лейба, а также китайские повести, суфийские легенды и свидетельства учителей дзен-буддизма. Тогда бы вы поняли, что принцип божественной милости, утверждаемый в ваших западных широтах, чтобы объяснить несуразности земного и послеземного существования, есть просто уловка, непригодная для системы Вселенной и для вселенского миропорядка. Однако я вас задерживаю, господин Архивариус. Насколько я вижу, вы уже затрагивали эти мысли в последней беседе с Мастером Магом, когда говорили, как мертвое, ставшее безымянным вновь становится силой, питающей живое. Я счастлив, что в конечном итоге вы добрались до изречений сивиллы Анны. Тем самым вы весьма ярко описываете возвращение логократии, о которой я уже упоминал, в мировую эпоху матриархата, гинекократии или, если отбросить мудреные словеса, возвращение духа к материнскому наследию.