Вандерхоф ухмылялся, слушая крики ужаса и боли.

– Он сожрет меня! – орал пьяница. – Не дайте ему меня сожрать!

– Вот они, сержант, – произнес кто-то. – Смотрите, этот урод совсем чокнулся.

– И правда урод, – прозвучал хриплый голос. – Но кто тут чокнулся, так это я. Вы только гляньте на эту страхолюдину!

– Я смотрю на эту страхолюдину уже минут десять, – ответили сержанту, – с тех пор как нажал тревожную кнопку. С вами целый отряд, арестуйте негодяя, пока он не убил посетителя!

Обернувшись, Вандерхоф увидел в дверях плотного седого старика в полицейской форме, а позади него группу мужчин в штатском, чья профессия угадывалась с одного взгляда. Ведь каждый носил оружие.

Воспользовавшись заминкой Вандерхофа, человек с лошадиным лицом вырвался на свободу. Тим, кипя от ярости, пустился в погоню. В дверях при его приближении воцарился хаос; протолкавшись, Вандерхоф устремился за своей жертвой.

Ой-ой-ой! Пуля, свистнувшая возле уха, заставила его передумать. Вандерхоф забежал за оркестровую эстраду. Перед ним теперь никого не было – пьяница благополучно удрал, – зато позади раздавались голоса:

– Он где-то здесь! Поймайте его! Парни, держите оружие наготове!

Вандерхоф сосредоточился, представил пьяницу – и принял его облик. Он выскочил из-за эстрады, едва не врезавшись в сержанта и его помощников в штатском.

– Эй, ты…

– Он пошел туда! – вскричал Вандерхоф. – За ним! Не дайте ему уйти!

И, не дожидаясь ответа, припустил к выходу. Сержант и его команда изумленно переглянулись и бросились в указанном Тимом направлении.

Вандерхоф выскочил на улицу, прижался к стене павильона и стал усиленно вспоминать лицо одного из полицейских в штатском. И разумеется, трансформировался.

Появился сержант, увидел Вандерхофа и проревел:

– Где он, Клэнси?! Куда рванул?!

– Туда! – показал лже-Клэнси.

Толпа детективов хлынула вдогонку, увлекая с собой и Вандерхофа. Но тот, кого искали полицейские, – урод с шестью руками и нечеловеческой головой – уже исчез с лица земли.

Спустя десять минут Вандерхоф в своем собственном облике ехал в метро обратно на Манхэттен. Оторваться от ничего не подозревающих детективов было довольно легко. Все, чего Вандерхоф теперь хотел, – это убраться с Кони-Айленда. Его нервы были на пределе, им срочно требовалась тишина.