Из открытого багажника высовывались два перекрученных стволика.

– Они от ветра такие кривые или от путешествия?

– Ты не видишь? Это они извиваются от радости.

Базиль выскочил из машины и расцеловал всех, посматривая на дом.

– Шарли здесь?

Шарли вышла на террасу. Над розовым махровым воротником халата ярко-красные пятна штурмовали ее шею. Если всмотреться (а все всмотрелись), было видно, как подергивается ее веко.

– Я здесь.

Она быстро чмокнула Базиля. После этого он нырнул в багажник и достал первую библейскую петрушку.

– Молодая олива. Ей надо будет приспособиться к здешнему климату. С надлежащим уходом, конечно.

Он положил саженец на аллею и извлек второй.

– Дикий виноград. Для беседки на террасе.

– Где это у нас беседка? – удивилась Гортензия.

– Я вам ее построю в эти выходные.

– Как прошли каникулы в Провансе?

– Каникулы? Мне пришлось копать, пить, поливать, пить, сажать, пить, черенковать…

– Пить? – повторила Энид.

– Слушать анекдоты. Мой брат-виноградарь выдает их каждые три минуты. Он запас меня ими достаточно, чтобы смешить вас утром и вечером в ближайшие десять десятилетий.

Он отнес саженцы на террасу, потер руки, стряхивая с них землю.

– Я только и делал, что копал, поливал, сажал, черенковал. И пил, разумеется.

– И слушал анекдоты? – мрачно спросила Беттина.