– Дай-ка мне координаты твоей старшей сестры Шарли, – сказал он. – Вам позвонят из участка, как только что-нибудь выяснится.

Гортензия едва не дала ему номер Виль-Эрве. Но в последнюю минуту удержалась. С самым простодушным видом она назвала телефон на Пилле-Виль. Второй полицейский занес все в компьютер. Потом ей задали массу вопросов: имя, возраст и все такое. Она поостереглась говорить, что приехала на каникулы… А то спросили бы ее настоящий адрес. Потом ее попросили описать тетю Юпитер, ее глаза, волосы, как она была одета, когда уходила.

– Мы не видели, как она ушла. Все спали.

– Особые приметы?

– Вы хотите сказать, родинка, шрам, что-нибудь такое?

– К примеру.

Она подумала и сказала «нет». Валери Клотильд встал, продолжая что-то писать на бумажке.

– Мой прямой номер в участке. Если будут новости, звони, ладно?

Гортензия вышла из фургона. Полицейский последовал за ней.

– Нет, ты так не смоешься! – весело воскликнул он. – Я всегда провожаю дам домой.

Она испытала облегчение и досаду. Ей не придется возвращаться одной, это хорошо. Но только бы он не вздумал совать нос…

Валери Клотильд не вздумал. Он любезно простился с ней у подъезда.

– Я не приглашаю вас выпить по последней, – сказала она с торжественным видом. – Мне только двенадцать лет.

Он вытаращил глаза, поперхнулся и увесисто хлопнул ее по спине.

– Ты знаешь, что ты смешная?

– Когда я умираю от беспокойства, то просто обхохочешься.

– Полно, не переживай.

– До свидания, месье Клотильд.

– Пока, Гортензия.

Она аккуратно закрыла за собой дверь и бегом поднялась по лестнице. Ночью пять этажей офисов пустовали. На шестом она нашла крепко спящую Дезире и Энид, укачивающую Гарри, которого разбудила зубная боль.