– Матье… сделай мне копию списка, ладно?

Тот кивнул, не сводя глаз с экрана.

– Ты правда ничего не хочешь попить? – снова спросил Валери Клотильд.

Гортензия еще раз покачала головой. Ледяные тиски сжимали ее сердце.

– У твоей родственницы та же фамилия, что у тебя?

– Юпитер Капа. У нее другая фамилия, чем у Дезире и Гарри, потому что они не женаты с моим дядей Флорантеном, которого зовут как маму, потому что они брат и сестра.

Она была уверена, что после этого он скажет: «Повтори, пожалуйста, с самого начала». Но нет. Он не просил ничего повторить. Только задумался ненадолго, казалось, что для него это совсем просто. Он записал «Капа», как слышится, и был совершенно прав. Валери Клотильд был не из тех, кто удивляется именам. Во-первых, он был полицейским. Во-вторых, собственное имя давно открыло ему горизонты.

– Ты знаешь, кем работала твоя тетя? Официанткой? Танцовщицей? Или она была…

Он замялся, умолк.

– Она работала в гардеробе, – сказала Гортензия. – Еще с одной женщиной… Жанин, кажется. Почему вы говорите «была»?

Он щелкнул ее по носу.

– Потому что в этом рухнувшем театре вряд ли теперь кто-нибудь сдаст на хранение пальто.

Полицейский по имени Матье протянул распечатанный листок. Кло тильд взял его. Глубоко вдохнул и прочел. Проморгавшись, сказал:

– Гортензия? Имени твоей тети нет в этом списке. И Жанин тоже, но… Есть Жани. Жани Монги. Это имя тебе знакомо?

– Жани, точно. Тетя Юпитер не сказала ее фамилии. Но Жани, да.

– В гардеробе, говоришь…

Он поискал взглядом остальных. Гортензии показалось, что он зовет на помощь. Но через четверть секунды она подумала, что ошибается. Валери Клотильд обнял ее за плечи.

– Присядь. Хочешь чего-нибудь попить? Ах да, нет. Когда ты сказала, что твой папа с тобой…

– Это чтобы вас успокоить.

– Меня?