Сверху был нарисован бокал шампанского, написаны часы работы, адрес…
– …телефон!
– Я дам ее тебе, если хочешь.
Мохаммед вернулся в коридор, на свое ложе под краном. Гортензия постояла, глядя одним глазом на золотую карточку, другим на принесенный с собой телефон. Через несколько секунд она набрала номер «Фэнтези-Театра». Механический голос сообщил ей, что линия повреждена, и предложил позвонить либо в справочную, либо в гарантийное обслуживание. Она набрала оба номера. И там и там в этот час было закрыто.
Гортензия еще трижды набирала номер «Фэнтези-Театра» – на всякий случай… Но снова слышала механический голос. Она задумалась, глядя на золотую карточку. И наконец приняла решение.
* * *
Надо было идти вверх по улице Мартир, улице Мучеников. Подходящее название для девочки, которая покинула летний Виль-Эрве ради ночных бульваров Парижа и шла за полночь в излюбленное место Ла Гулю[79]. Девочка представляла себе в конце улицы этакую прожорливую Гаргамеллу[80], огромным ртом заглатывающую бедных прохожих прямо с тротуара.
Магазины были закрыты, кроме одной-двух лавок, но их витрины хорошо освещены. Ей встретилась парочка, не обратившая на нее никакого внимания. И она задумалась, нормально ли это в Париже, если двенадцатилетняя девочка прогуливается ночью одна. Она перешла на другую сторону улицы, увидев пьяного мужчину, который шел в точности как Ксавье-Люсьен, зеленый краб, которого Гарри хотел приручить весной.
Потом она побежала, ну почти, во всяком случае пошла очень быстро, стараясь думать о доме, о привычных вещах. Старый сундук мяукает, Ингрид и Роберто скрипят… то есть… нет, наоборот…
И она пришла.
В нос ударил запах известковой пыли и обгоревшего бетона. Что-то волокнистое висело в воздухе рассеянной паутиной, она закашлялась. Стояли машины скорой, Красного Креста и экскаваторы, мужчины в комбинезонах лопатами швыряли в ковши строительный мусор, перекрученные железки, битый кирпич, деревяшки, куски цемента. Прожектор отбрасывал мощный луч странного синего света на нечто похожее на гигантскую челюсть, – прежде это был фасад.
Гортензия хотела подойти ближе, но проход загораживал барьер в красную полоску. Молодой человек в темных джинсах и светлой рубашке зацепился за нее взглядом.
– Ты хоть здесь не одна?
Кровь Гортензии застыла в жилах и тут же вскипела.
– Нет, – пролепетала она. – Моя… мой… папа там.
– Тогда иди к нему. Здесь может быть опасно.
– Почему?
У молодого человека было колечко в ухе и приятная улыбка. Что-то подсказывало ей, что это полицейский в штатском.