Она зажгла свет и встала перед кулером с горячей водой. Юпитер приклеила к нему большую карту Парижа. Все округа были обозначены разными цветами. Гортензия подошла ближе, всмотрелась в голубой округ, тот, в котором она находилась, довольно долго искала и наконец нашла улицу Пилле-Виль… и вздохнула. Что искать? Как? Иголку в стоге сена и то найти легче. Достаточно сжимать сено горстями… и когда вы вскрикнете «Ай!», значит, иголка сама вас нашла! Проще некуда.

Париж – другое дело. И что в нем искать? Театр? Театров в нем больше, чем в любом другом городе. Гортензия отступила назад с намерением сесть на табуретку, зная, что она стоит между столом и холодильником. Вдруг она наткнулась на чью-то ногу. И молниеносно развернулась.

– Ты не спишь, Мохаммед? – прошептала она, раздосадованная, что дважды за десять минут ему удалось ее напугать.

– Нет. Ты что-то ищешь?

– Да. Но сама не знаю что, – призналась она.

– Дашь мне стакан воды?

Она открыла кран, наполнила два стакана, дала один Мохаммеду. Второй выпила сама, задержав дыхание. Парижская вода плохо пахла и была гадкой на вкус.

– Обожаю этот вкус жавелевой воды, – сказал мальчик, улыбаясь. – Бодрит.

– Отвратительный, ага.

– Парижский.

Он взял табуретку, передвинул ее на сорок сантиметров, прямо под кулер, и уселся. Ткнул пальцем в точку на карте.

– Это здесь, – сказал он.

– О чем ты? – спросила Гортензия, затаив дыхание.

– На этой улице театр, где работает Юпитер.

Она уставилась на него так, будто он станцевал на потолке, жонглируя пятью мячами.

– Какая улица? – сказала она наконец. – Откуда ты знаешь?

– Я собираю золотые бумажки. Очень их люблю. Очень-очень. Недавно Юпитер дала мне одну, которая валялась там.

Гортензия уставилась на него.

– Постой, постой, – тихо сказала она. – Какая связь между твоей коллекцией и?..

Он достал невесть откуда маленький золотой прямоугольник и протянул ей. Не решаясь взять его в руки, Гортензия прочла: