Теперь Егор Петрович боялся, как бы, и, в самом деле, жулики не залезли в карман, ибо в кармане были средства, принадлежавшие ему лично.

«Вороватый народ пошел», — подумал он опять, оглядывая сидевших и дремавших пассажиров. И почти в каждом дремлющем Егор Петрович почему-то видел жулика, притворяющегося дремлющим для отвода глаз. В вагоне были сплошь простые мужики и бабы, что и усилило беспокойство Егора Петровича.

«Спят, черти беззаботные, или притворяются», — раздумывал он.

Человек, лежавший на верхней полке в том же отделении, где сидел Егор Петрович, пошевелился и закашлялся. На другой же полке тоже кашлянул человек, и Егор Петрович, притулившись в угол, задрожал от страха, принимая кашель за условленный знак жуликов, стремящихся его обокрасть.

Егор Петрович тоже подкашлянул, чтобы подать знак о себе, — пусть мнимые жулики не считают его спящим.

— Земляк, нет ли закурить? — протянул тот, что лежал на верхней полке, над головой Егора Петровича. — В душе пересохло, смерть как курить хочется.

Лежавший напротив подал ему папиросу, тот чиркнул спичкой, озарив на секунду отделение вагона, слабо освещенное свечкой. Егор Петрович, приподняв голову, разглядел, что просивший папиросу — человек средних лет, а одолживший папиросу — с маленькой стриженой бородкой.

— Эх, теперь бы на печке, на голых кирпичиках брюхо погреть, вон как дюже живот разболелся, — сказал тот, коего Егор Петрович определил человеком средних лет.

— А откуда бредешь, друг? — спросил человек с бородкой.

— С уральских гор, милок. Там при шахтах наверху в чернорабочих состоял. Житье, скажу, куда лучшее, чем в нашей деревне.

— А зачем и куда едешь? — допытывался человек с бородкой.

— Еду, милок, с домом в последний раз попрощаться.

— Ишь ты. По нраву, значит, эта самая шахта пришлась?

— Нет, ухожу к бегунками, — ответил человек средних лет.

— К кому?

— К бегункам, говорю. Люди такие в уральских лесах живут.

— А какова их религия? — не унимался человек с бородкой.

— Религии у них нет. Так, сами по себе живут. И властей не признают. А уж дюже люди душевные!

Человек с бородкой заинтересовался и, приподняв голову, вопросительно посмотрел на собеседника.

— И советской власти не признают? — спросил он как-то таинственно.