По третьему варианту Филон предполагал осуществить свою поездку на лошади, впряженной в телегу, но и этот вариант оказался непригодным: по мнению Филона, путешествие должно совершаться по прямой линии, а не по искривленным грунтовым дорогам, так как он имел желание видеть целину природы, а не засиженные и затоптанные места. Кроме того, лошадь нуждалась в управлении, а Филон не желал брать в руки вожжей, чтобы покойнее обозревать девственность природы.

Самым приемлемым оказался вариант четвертый — поездка на волах: столь спокойные и непоспешные животные в пути следуют ровным шагом и воспринимают разумом возгласы, относящиеся к управлению ими.

— Цоб! Цоб! Цоб, верни! — выкрикивал Филон еще до покупки волов, как бы предвкушая простоту способов управления и очаровываясь ими.

Волы были куплены на деньги, вырученные от продажи некоторых надворных построек и домашних животных. К тому же времени из губернии прибыла бумажка, извещающая о восстановлении Филона во всех правах советской гражданственности. Через три дня после прихода бумаги соседи обнаружили нечто необыкновенное: в глиняном котухе находившиеся там волы поели плетеные из соломенных свясел куриные гнезда вместе с куриным пометом и начали глодать саманные стены. На чердаке был найден Филон, повесившийся на перекладине. Его труп, со склоненной на правую сторону головой, висел в пространстве вопросительным знаком, но малограмотные соседи не заметили этого сходства. В избе, на столе, была оставлена записка, извещавшая о причинах смерти, в которой говорилось, что Филон умер по причине восстановления его в гражданских правах. Филон узнал из газет, что полноправных граждан Советского Союза Америка в свои владения не впускает, поэтому-то он, всю жизнь думавший о посещении Нового Света, и решил удавиться.

Но мужики, как народ практический, не поверили, что по такой причине человек может прекратить свою жизнь. Бумажку, написанную Филоном, милиционер пришил к протоколу, и мужики порешили, что в записке обнаружена другая тайна, отчего и скрыли эту тайну от людей. Изба Филона осталась стоять как пугало для малых детей и жуткое воспоминание для взрослых, случайно проходивших мимо избы по ночам. Два деревенских комсомольца, не верившие в привидения, отказались, однако, от мысли приспособить жилье Филона для избы-читальни, руководствуясь соображениями высшего политического порядка: изба будет отпугивать людей, обуянных предрассудками, а отпугиванием не поднимешь культурного уровня крестьянских масс.

Егор Петрович выслушал сообщение о смерти Филона молча, а затем, обозвав его «упадочным элементом», — словами, которые он перенял у Родиона Степановича, — решил приобрести у общества филоновское поместье и уцелевшие постройки, — поместье Филона примыкало как раз к бричкинской усадьбе. Со стороны общества возражений и препятствий не оказалось, и сделка была совершена.