«Много горькой правды в письме Автонома, но что такое правда? Правда — понятие весьма относительное и условное: если будет ложь во спасение классовых интересов, стало быть, ложь может оказаться правдой».

Два месяца Авенир Евстигнеевич просился на производство, но в учреждении к этой просьбе относились с улыбкой.

— На производстве есть без тебя люди, производить немудрено, а вот управлять — труднее, — отвечали ему.

Да едва ли была искренней просьба Авенира Евстигнеевича: он так же мог пойти на производство, как и на всякую другую работу, поручаемую ему.

«Да, я пошел бы на производство. По крайней мере, создавал бы вещи».

«А что такое вещи, Авенир? — задавал он себе вопрос. — Вот что такое вещь: она, созданная человеческими руками, переживает самих людей, человек является невольным рабом вещей. А что такое отношения? — Регулирование совокупностей. Отношение есть нечто неорганическое, а неорганическое, как известно, поддается гибели через длительные промежутки, когда органическое имеет свой определенный век».

Вечерним временем он вел беседы с женой, ставя те же неразрешенные вопросы. Жена так же, как он, была согласна, что человек, производящий ценности, полезнее для общества, однако не оправдывала стремления Авенира Евстигнеевича о возвращении на производство.

— Да, Автоном прав, — говорила она, ссылаясь на письмо последнего. — Он прав. Физический труд — не есть услада в жизни. Труд не является сплошным удовольствием.

— Конечно, Зина, — соглашался тот, — труд — не удовольствие. Но что же бывает удовольствием? Плоды труда — вот что.

— Да, милый, в этом нет сомнения. Но, как тебе известно, плоды удовольствия пожираются не теми, кто их производит.

Жена Авенира Евстигнеевича была элементом беспартийным, а потому он иногда на нее досадовал.

— Ты успокойся, Авенир, — говорила она ему. — Ты видишь, сейчас такой порядок вещей: сейчас каждый стремится освободиться от физического труда, как от некоторого рабства.

— Ты вздор говоришь, Зина. Нашей стране нужны свои ученые, инженеры, техники.

— Разве я против этого? Я и хочу тебе доказать, что твое решение об уходе на производство неосуществимо для тебя. Это только красивые слова: «Я-то, мол, первосортный пролетарий». В самом деле ты никуда не пойдешь, да и я не отпущу, пока ты со мной живешь. Я не буду идеализировать то, что не является идеальным с моей точки зрения. Я женщина и не хочу видеть тебя чумазым.

Авенир Евстигнеевич багровел и возражал, но возражения носили не логический, а громовой и угрожающий характер: он уже не работал около десяти лет на производстве и, верно, уже потерял квалификацию. Требовалось ее восстановить. А чтобы восстановить утраченную квалификацию, надо целый год состоять на шестом разряде. Авенир Евстигнеевич не был шкурником, однако снизить материальное благосостояние едва ли желал.