— Ах, какая приятная вода! Грунтовая али из-под ключа?

Но торопливая работница не отвечала на вопросы Прохора Матвеевича, а продолжала свой путь молча, ускоренным шагом настигая подруг, ушедших вперед.

— Только я один от ускоренного хода отстаю, — признавался Прохор Матвеевич, провожая глазами ткачиху.

Но подсознательное проявлялось лишь только на миг, уступая место прочному обоснованию ложной рассудочности. Когда водопроводные трубы были заключены в недра земли, Прохор Матвеевич все же не признавал водопровода за сооружение.

— Это не сооружение, а кишки железные заложены во чрево города! — убеждал он самого себя.

На торжественном открытии водопровода, присутствуя в качестве члена президиума, Прохор Матвеевич догадался, что водопровод сооружен, и он был готов опустить руки под стол, дабы гадать посредством попадания пальцем на палец, пойдет вода по трубам или не пойдет?

По окончании торжественной части Василий Иванович Дробин подошел к водоприемнику. Он перерезал шнур, и несколько рабочих приподняли домкратом временный заслон. Вода хлынула в отдушники и мгновенно проникла в галерею, к сборному резервуару, для дальнейшего следования к фильтрам и умягчителям.

— Пошла! — крикнул Прохор Матвеевич и напугался своего возгласа.

Еще теплилась несбыточная надежда, что вода из источника, дойдя до города, не взберется на вершину водонапорной башни.

И поэтому, дабы продлить на некоторое время мнимую надежду, Прохор Матвеевич возвращался в город пешком, с затаенными помыслами на сердце.

В городе на первом переулке у водопроводной будки толпились люди, собравшиеся с ближайших кварталов. Прохор Матвеевич подкрался к толпе почти что незаметно, но его как директора узнали, и толпа расступилась, предоставляя для его следования свободный путь к будке.

Толстая струя воды бесперебойно струилась из крана, и дети, визжавшие от удовольствия, разбрызгивали ее пригоршнями во все стороны. Из окна будки улыбалась пожилая женщина, отпускавшая, ради первого торжества, бесконтрольные обильные потоки.

— Почет директору! — крикнул кто-то. — Окатить его водой!

Десятки рук подхватили Прохора Матвеевича под мышки, волоча его под кран, и свежие струи ощутило его тело.

Прохор Матвеевич, улыбаясь, безоговорочно тогда уверовал в реальное существование водопровода. Но, оставаясь в общем верным принципу неверия, идя домой в обмоченном виде, Прохор Матвеевич утверждал:

— А все же водопроводная вода не то, что грунтовая…

…Восстановив в памяти дело о водопроводе, Прохор Матвеевич, сидя у окна, размышлял о том, какой вид примет его физиономия, если навсегда она будет выставлена на страницах местной прессы.