— Э-э-э! Я не согласен! — запротестовал старческий возглас, и шестидесятилетний мастеровой собственной натурой очутился близ сцены.

— Не задерживай, Митрич, обед остынет, — заметил кто-то.

— Обед — не факт, — обиделся старик. — Ты вот дай-ка мне малость вспыхнуть…

Немногочисленное людское наличие из-за любопытства потянулось к старику и, заключив его в тесный круг, ожидало предстоящей вспышки.

— Пыхти, Митрич, как мотор, добывай искру.

— Не искра нужна, а пламя, — продолжал старик. — Слышали вы, что на местах образовались прогалины?

Митрич престранно жестикулировал и в полной мере завладел вниманием людского наличия, помимо председателя.

— Кто против прогалин? — допытывался старик.

Люди молча подняли руки, без прямой постановки вопроса на голосование, не обращая внимания на продолжительный звонок председателя.

— В таком разе я с себя в полной мере слагаю ответственность, — обрадовался председатель, спустившись со сцены.

Воспользовавшись отсутствием председательского регулирования, Митрич взобрался на вышку и обе руки приподнял вверх.

— Слушайте, дьяволы!

Люди молчали и без того, дав таким родом возможность для продолжения старческой речи.

— Где тут загвоздка? — вопрошал Митрич.

— Раньше следом за тобою шел шпик, а ты на собрание шел, будто бы в храм. Зачем вам, дурням, свобода дана? — Митрич плюнул в сторону и, тряся подбородком, обводил взором людей, виновато потупившихся в пол… — Застыдились, дьяволы! — Митрич строго погрозил пальцем и шутливо притопнул ногой. — Кто тут главный — выходи!

Марк вышел вперед и по нечаянности обмолвился:

— Главный, по-видимому, я.

— Тогда не распускай нас в одиночку. Организатор ты или тряпка?

Марк потеребил взъерошенные волосы и поправил на рубашке пояс.

— Вот что, товарищи, — проговорил он. — Давайте на прогалинах утвердим упорочный буфер.