…Зима, по мнению Прохора Матвеевича, предоставляет людям промежуточный досуг, расширенный продолжительностью текущих ночей. Зимний досуг, по его определению, походил на досуг, предоставленный отдыхающему в темнице, куда проходил тусклый отблеск света, исходящий от посиневшего снега.

Если летом Прохор Матвеевич, открыв окна собственной квартиры проникал таким образом в непосредственность природы, то зима сокрывала природу потускневшими окнами, и для внедрения в тайны дум природы были потребны соответствующие выходы на прогулки…

Размышляя о зиме, Прохор Матвеевич, открыв окна собственной квартиры, проникал таким образом в непосредственность природы, которую она сама засыпала снегом и заковала морозом. Поэтому, приходя с должности, Прохор Матвеевич в коридоре чисто-начисто обметал с валенок снег, а входя в комнату, снимал их с ног, отдавая Клавдии Гавриловне для просушки в печи.

Прохор Матвеевич проникся уважением к суровости зимы, принесшей свои достоинства: дома он был утеплен тихим уютом, на морозе же освежалось его плотное лицо.

Неким образом он даже оживился в движении и тверже наступал на снег, чтобы четче были хрустящие отзвуки.

В Комбинате общественного благоустройства он стал проявлять веселость нрава и однажды одобрительно потрепал по плечу Григория Камчадала, танцевавшего гопака в учрежденческом коридоре, несмотря на служебное время.

— Ты, Соков, разве меня не узнал? — обрадовался Камчадал.

— Личности не припомню, но пляску одобряю…

— Как так: ведь я же тебя в местной прессе прокатил!

Григорий Камчадал даже от удовлетворения пошел вприсядку, но, выбросив всего шесть колен, заметил отсутствие людей вообще и Прохора Матвеевича, в частности.

— Вот тебе и на! Для кого же я плясал? — обиделся Камчадал.

Чтобы угомонить сердечную боль, нанесенную обидой, Камчадал, проходя мимо директорского кабинета, погрозился кулаком в сторону двери.

— Знаешь ли ты, почему я плясал? Может быть, я это делал для выяснения твоей директорской зоркости!

Камчадал оробел и застыдился собственной лжи; в действительности он плясал от радости, по случаю троекратного перевыполнения комсомольской ячейкой намеченного плана.

Камчадал остановился перед стенгазетой и подумал о заметке, которую решился написать под скромным заголовком:

«Директор не узнает своих служащих!»

— Ага! Это ты! — воскликнул Камчадал, заметив проходившего по коридору Степана Барабулю.

— Натурально я! — согласился Барабуля.

— Ай еще очерк думаешь написать?

В свежем номере местной прессы, действительно, появился очерк Барабули о предстоящей постройке металлургического гиганта, строительство которого поручено Комбинату общественного благоустройства.