— Как так? — испугался Марк.

— Весьма просто. Ты иногда останавливаешься отдыхать на чужом перекрестке. Вот, смотри.

Галина Павловна почему-то начертила носком туфли римскую цифру десять и указала условное место скрещивания черточек.

— Понимаешь?

Марк недоуменно пожал плечами, хотя и уловил взором отрожек римской цифры, вышедший на влажном месте из-под туфли жены.

— Ты, Марк, чужую тропу хочешь подтянуть к генеральной линии, будто бы тропа есть бревно.

— Ты мало смыслишь в этом деле, — ответил Марк. — Ты, Галка, думаешь, что я хочу обвеять пылью с нормального тракта ту самую тропинку?

— Ты не напыляешь, а замазываешь щели.

— Ну, вот. Сейчас же ты мне медную пластинку на лоб пришурупила, — обиделся Марк.

— Надпись у тебя на лбу уже обозначилась: ты примиренец.

Марк напугался громкого слова и, отмахнувшись рукой, продолжал приостановленное шествие.

Галина Павловна, приняв молчание мужа за знак согласия, просветлела от улыбки и тихо побрела за поспешающим Марком.

На углу улицы, у поворота, Марк обождал неторопящуюся Галину Павловну.

— Ты понимаешь! — сказал Марк. — Прохор однороден со мною. Хорошо бы было иметь его в общем монолите. Но, к сожалению, он… монолит в осколке.

Марк Талый пошел неторопливо, размышляя о том, каким родом в дальнейшем корчевать корни капитализма ради общей людской монолитности…

5. ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ДОСУГ

5. ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ДОСУГ

Миновала осень — степенная сподвижница побуревших дней и молчаливая сокровенница обильных плодов, заготовляемых впрок.

В конце осени в канцеляриях шелестят бумаги и привычные люди щелкают костяшками, подводя итоги превзойденного года.

По мнению Прохора Матвеевича, в это время мужик завершил оборотный круг, шествуя в последний раз около грядки телеги, увозившей излишествующее наличие тучного урожая. Мужик задорно хлопнул рукавицами и, заложив их за пояс, потер шершавые пальцы о подол зипуна, дабы основательно ощупать плотность ситцевых тканей, потребных для домашнего обихода.