– Теперь так: бери с двадцать казаков – ив Астрахань. Вот малой покажет куды. Там псы боярские людей грызут. Отбейте.

– Как? Боем прямо?

– Как хошь. Чтоб скоморохи здесь были.

– Батька, дай я с ими поеду, – сказал Черноярец.

– Ты здесь нужон. С богом, Фрол. Спробуй, не привези скоморохов – опять в кусты побежишь.

– Чую.

– Федор, поедешь к воронежцам не ране, чем придем в Царицын… – Степан смолк, как-то странно вздохнул – со всхлипом. – Сучий ублюдок! – Вскочил. – Людей мучить?! Скорей!.. Фрол!.. Где он?! – Обезумевшими глазами искал Фрола.

Отряд Фрола был уже на конях.

– Фрол!.. Руби их там, в гробину их!.. – кричал атаман. – Кроши всех подряд! Вышибай мозга у псов! – Степана начало трясти. – Лизоблюды, твари поганые! За что невинных людей?! – С ним бывало: жгучее чувство ненависти целиком одолевало, на глазах выступали слезы; он начинал выкрикивать бессвязные, хриплые проклятия, рвал на себе одежду. Не владел собой в такие минуты. Обычно сразу куда-нибудь уходил. – Отворяй им жилы, Фрол! – Степан рванул ворот рубахи, замотал головой. Стоявшие рядом с ним отодвинулись.

– Он уехал, батька, – сказал Иван Черноярец. – Сейчас там будут, не рви сердце.

Степан сморщился и скорым шагом пошел прочь.

Оставшиеся долго молчали.

– А вить это болесть у его, – вздохнул пожилой казак.

Степан лежал в траве лицом вниз. Долго лежал так. Сел… Рядом стояли Иван и Федор. Он не слышал, как они подошли.

Степан выглядел измученным.

– Принеси вина, Федор, – попросил.

– Эк, перевернуло тебя! – сказал Иван, присаживаясь рядом. – Чего уж так-то? Этак – сердце лопнет когда-нибудь.

– Руки-ноги отвалились – вроде жернов поднял.

– Я и говорю: надорвешься когда-нибудь.