Федор принес вина. Степан приложился, долго с жадностью пил, проливая на колени. Оторвался, вздохнул… Подал чашу Ивану.

– Пей, я успею, – сказал тот.

– Сегодня в большой загул не пускайте, – сказал Степан. – Ишшо не знаем, чего там Фрол наделает…

Фрол ворвался в нижний ярус угловой Крымской башни, когда там уже никого из палачей не было. Наружную охрану – двух стрельцов – казаки втолкнули с собой в башню.

– Живые аль нет? – спросил Фрол.

– Живые-то живые, – простонал старик. – Никудышные только.

Фрол подошел ближе, вгляделся в узников.

– Как они вас!.. Мама родимая…

– Семке язык отрезали…

– Да что ты! – ахнул Фрол. Подошел к Семке, разжал окровавленный рот. – Правда.

В дверь с улицы заглянул казак.

– Увидали! Бегут суды от приказов.

– Бегите. Шевелитесь!.. – велел Фрол. Подошел к стрельцам. – Вы что же это? А?

– А чего? Мы не били. Мы глядели только. Да подержали…

Фрол ахнул стрельца по морде. Тот отлетел в угол.

– Чтоб не глядел, курва!

Казаки выбежали из башни, вскочили на коней. Всего их здесь было пятеро; остальные ждали снаружи. Скоморохи были уже на седлах у казаков.

От приказных построек бежали люди. Трое передних были довольно близко.

Кондрат выскочил из башни последним… Глянул в сторону бегущих, потом – на Фрола.