Стрельцы закричали о пощаде.

От флотилии Степана отделился один стружок, выгреб на простор, чтоб его с берега и со стены видно было, казак поддел на багор кафтан и замахал им.

Стрельба прекратилась.

Все случилось скоро и просто.

Стрельцы сошли на берег, сгрудились в кучу.

Подплыл Разин, съехал с обрыва Ус.

– Что, жарко было?! – спросил Степан, спрыгнув со струга.

– Не приведи господи!

– Так жарко, что уж и вода не спасала.

– За Разиным поехали?!.. Вот я и есть – Разин. Кто хочет послужить богу, государю и мне, отходи вон к тому камню!

– Все послужим!

– Всех мне не надо. Голова, сотники, пятидесятники, десятники – эти пускай вот суды выйдут, ко мне ближе.

Десятка полтора человек отделилось от толпы стрельцов. Подошли ближе.

– Кто голова?

– Я голова, – отозвался высокий, грузный голова.

– Что ж ты, в гробину тебя?! Кто так воюет? Ты ба ишшо растелешился там, на острове-то! К теще на блины поехал, собачий сын? Дура сырая… Баба. Всех в воду.

К Степану подошли несколько стрельцов.

– Атаман… одного помилуй, он добрый был на походе.

– Кто?

– Полуголова Федор Якшин. Не обижал нас.