– Стань, боярин… – Степан помог Прозоровскому подняться. – От так… От какие мы хорошие, послушные. Болит? Болит брюхо у нашего боярина. Это ж кто же ширнул нашему боярину в брюхо-то? Ай-яй… Надевай-ка, боярин, шубу. Вот какие мы нарядные стали! Вот какие мы славные!.. Ну-ка, пойдем со мной, боярин. Пойдем мы с тобой высоко-высоко! Ну-ка, ножкой – раз!.. Пошли мы с боярином…

Степан повел Прозоровского на колокольню. Огромная толпа в полной тишине следила – медленно поднимала глаза выше и выше…

Степан и воевода показались наверху. Постояли немного, глядя на народ. Потом Степан сказал что-то на ухо воеводе, похоже, спросил. Тот покачал головой. Степан плечом толкнул его вниз.

Воевода грянул оземь и не копнулся.

Начался короткий суд над «лучшими» людьми города: дворянами, купцами, стрелецкими начальниками, приказными.

Степан шел вдоль ряда сидящих, спрашивал:

– Кто?

– Тарасов Лука, подьячий приказ…

Степан делал жест рукой – рубить. Следовавшие за ним казаки рубили.

– Кто?

– Сукманов Иван Семенов, гостем во граде…

Жест рукой. Сзади короткий, смачный удар с придыхом.

– Кто?

– Батюшка, не губи!..

– Кто?

– Сын боярский…

– Кх-эк!..

– Кто?

– Не скажу, вор, душегубец, раз…

– Ыык!