– Ничего.

– Как тебе Исус?

– Хороший Исус. Я б тоже такого намазал, если б умел. Строгий Исус. Привередничает митрополит…

– Где митрополит? – спросил Степан.

– В храме.

– Пошли, Алешка. Сейчас он нам ответит, чем ему твой Исус, не глянется.

– Ты-де обиженный, потому мажешь его такого, – рассказывал Алешка. – А я говорю: да ты что? Без ума, что ли, бьесся? Чо это я на его обиженный? Он, что ли, ноги мне отнял?

Митрополит молился перед иконой Божьей Матери. На коленях. Увидев грозного атамана, поднял руку, как для проклятия.

– Анчихрист!.. Душегубец! Земля не примет тебя, врага господня. Смерти не предаст.

– Молчи, козел! Пошто иконки Алешкины не велишь покупать?

– Ах ты, ябеда убогая!.. – воскликнул изумленный митрополит. – К кому пошел жалиться-то?.. К анчихристу! Он сам его растоптал, бога-то…

– Отвечай! – Степан подступал к митрополиту. – Чем плохой Исус?

– Охальник! На кого голос высишь?! – сказал Иосиф. – Есть ли крест на тебе?

Степан болезненно сморщился, резко крутнулся и вышел от митрополита. Сел на табурет и смотрел оттуда пристально. Слушал.

– Чем плохой Исус, святой отче? – спросил Матвей.

Митрополит поднялся.

– Господь-бог милосердный отдал нам сына свово на смерть и муки… Злой он у тебя! – вдруг как-то даже с визгом, резко сказал он Алешке. – И не ходи и не жалься. Не дам бога хулить. Иисус учил добру и вере. – Митрополит выхватил у Алешки иконку и ткнул ею ему в лицо. – А этому впору нож в руки да воровать на Волгу. С им вон. – Иосиф показал на Степана. – Они живо сговорятся…

Степан пошел из храма.

– Конец тебе, святой отец, – сказал Матвей.

– Рука не подымется у злодея…