– Ох, ноченька!.. Как только я вытерпела?

– Иди, сказали! – закричал Матвей. – Бесстыжая…

– На, поцалуй мою ногу. – Баба протянула Матвею ногу.

– Тьфу!..

Степан толкнул бабу с кровати.

Баба засмеялась, взяла одежонку и ушла в другую избу.

Степан спустил ноги с кровати, потрогал голову.

– Помнишь что-нибудь? – спросил Матвей.

– Найди вина чару. – Степан поискал глазами по избе.

Матвей достал из кармана темную плоскую бутыль, подал.

Степан отпил с жадностью, вздохнул:

– Ху!

– Степан, нельзя так… – Матвей изготовился говорить долго и внушительно. – Этак мы не токмо в Москву, а куды подальше сыграем – в гробину, как ты говоришь. Когда…

– Где Васька? – спросил Степан.

– Где Васька?.. Кто его знает? Сидит где-нибудь так же вот похмеляется. Ты помнишь, что было-то?

Степан поморщился.

– Не гнуси, Матвей. Тошно.

– Будет тошно! С Васькой вам разойтися надо. Пока, до беды-то. Вместе вам ее не миновать. Оставь его тут атаманом – куда с добром! И – уходить надо, Степан. Уходить, уходить. Ты человек войсковой – неужель не понимаешь? Сопьются все с круга!..

– «Понимаешь», «понимаешь»… А не дать погулять – это тоже обида. Вот и не знаю, какая беда больше: дать погулять или не дать.

– Смотрите маленько. Да сам-то поменьше пей. Дуреешь ты – жалко до слез.