Так ввезли их в Кремль и провели в земский приказ.

Сразу приступили к допросу.

– Ну? – молвил торжественно думный дьяк. – Рассказывай… Вор, душегубец.

– Пиши, – сказал Степан. – Возьми лист…

– Чего писать?

– Три буквы. Побольше. И неси великому царю.

– Не гневи их, батька! – взмолился Фрол. – К чему ты?

– Что ты! – притворно изумился Степан. – Мы ж у царя!.. А с царями надо разговаривать ясно. А то они гневаются. Я знаю.

Братьев свели в подвал.

За первого принялись за Степана.

Подняли на дыбу – связали за спиной руки и свободным концом ремня подтянули к потолку. Ноги тоже связали, между ног просунули бревно, один конец которого закрепили. На другой, свободный, приподнятый над полом, сел один из палачей – тело вытянулось, руки вывернулись из суставов.

Кнутовой мастер взял свое орудие, отошел несколько назад, взмахнул кнутом обеими руками над головой, с громким криком опустил его на спину. Удар лег вдоль спины. Судорога прошла по телу Степана. Палач опять вскрикнул – второй удар рассек кожу рядом с первым. Точно вырезали ремень из спины. Мастер знал свое дело. Третий, четвертый, пятый удары… Степан молчал. Уже кровь ручьем лилась со спины. Сыромятный конец ремня размяк от крови. Палач сменил кнут.

Шестой, седьмой, восьмой, девятый удары. Упорство Степана раззадорило палача.

Фрол находился тут же. Он не смотрел на брата. Слышал удары кнута, вздрагивал и крестился. Но он не слышал, чтобы Степан издал хоть один звук.

…Пятьдесят ударов насчитал подручный палача, сидевший на бревне.

– Полета. Два боевых часа, – сказал он.

Степан уронил голову на грудь. На спине его не было живого места. Его сняли, окатили водой. Он глубоко вздохнул.

Подняли Фрола.

После трех-четырех ударов Фрол громко застонал.