Дэниел спросил у полицейского, как пройти на Клайд-плейс, поднял воротник и нырнул в толпу. В конце главной улицы он повернул налево и, минуя железную статую одного из крупных местных владельцев фабрик, зашел в ту часть городка, что победнее.

Таких унылых кварталов Дэниел никогда прежде не видел. В водосточных канавах текла вонючая жижа из стоков красильного производства. Во дворах на веревках висело неряшливо постиранное белье. Почти каждая дверь вела в бар или букмекерскую контору.

Оправдывались худшие из страхов Дэниела: миссис Ланг, опекунша сына Грейси, пала еще ниже, чем он опасался.

Перейдя мощеную площадь, он оказался на узкой улочке, словно канава тянувшейся между высокими зданиями. Эта канава с текущей по ней вонючей грязью была обозначена щербатыми синими эмалевыми табличками: Клайд-плейс.

Дэниелом овладела гнетущая усталость, физическая и душевная. Вонь этой улочки, эти убогие трущобы вызвали у него озноб. К тому же стояла темень, сквозь которую даже в самые яркие дни могли пробиться немногие лучи солнца. Это было похоже на дно колодца. Дэниелу захотелось улизнуть отсюда, улететь куда-нибудь на простор вересковой пустоши и там очистить себя свежим сельским воздухом.

Однако нервное возбуждение, уже почти взлетевшее до истерии, не позволило ему отступить. Он вошел в проход, ведущий к дому № 17, и стал подниматься по лестнице. Лестница была не хуже обычных для этих мест. Поскольку многоквартирный дом был построен по принципу «спина к спине», не было ни окон, ни света, ни воздуха. Были вбиты газовые кронштейны, и одна треснувшая труба покрыла пятнами всю лестничную площадку.

Дэниел, собирая все силы в бездыханной молитве, поднялся на три лестничных марша и вдруг споткнулся, едва не упав. На ступенях сидел ребенок, мальчик. Дэниел всмотрелся в него сквозь туманный мрак. Мальчик, похоже, проводил время по-философски, играя с круглыми маленькими камешками, которые он подбрасывал в воздух и ловил на тыльную сторону ладони.

Но Дэниел едва ли заметил это. Сам мальчик, вот кто приковал к себе его удивленный взгляд. О рахите Дэниелу было известно, известно ему было и то, что в таких трущобах из-за скудного питания и отсутствия солнечного света рахит был господствующей болезнью. И вот теперь он увидел совершенно ясно, как скрючены ноги, поджатые мальцом под себя, как мал он ростом, как трудно ему держать прямо слишком тяжелую для тощей шеи голову. Он подпирал ее одной рукой, упершись локтем в колено. Темные глаза на осунувшемся лице были серьезны. Кожа цвета сала была вялая и лишена блеска. Одежды на нем было немного: обноски и лохмотья из того, что ему подошло. Мальчику могло быть лет семь от роду.