Сначала он, казалось, не слышал ее, затем, вздрогнув, поднял голову:

— Нет-нет, мама. Я и с этой-то с трудом справляюсь. — Дэвид помешал в чашке какао и сделал вид, что пьет.

Взор матери был заботлив. Всю свою жизнь она работала ради него, отказывала себе во всем, лишь бы у него было то, что ему на пользу, — как мальчику, как растущему юноше, как студенту, допоздна сидевшему за книгами в этой самой комнате.

Теперь, когда он добился успеха, мать по-прежнему цеплялась за свои привычки самоотречения и самоуничижения. Несмотря на протесты сына, она даже за стол с ним не села, а все время прислуживала ему, не жалея ни рук, ни ног.

Радость ее была не в том, что сын мог бы дать ей, дорого было осознание, что она помогла ему стать тем, кем он стал. Каждый шаг вверх, который он делал, приносил ей глубочайшее удовлетворение. Уважение, окружавшее его, было для нее слаще манны небесной.

И вот теперь его женитьба на Изабель Уолди, дочери самого богатого и знатного человека в Ливенфорде. Какой славный венец его карьеры!

Часто-часто в последние дни, бродя по старомодному и весьма плохо освещенному домику на задворках Скиннерс-Уайнд, она, устремив взгляд ввысь, думала: «Ох! Если бы сейчас его видел отец!»

Нынче вечером, однако, она чувствовала, что сын будто немного не в себе, и озабоченная морщинка пролегла меж ее бровей. Расспрашивать его напрямую — такое ей и во сне не привиделось бы, но все же, убирая его чашку, словно в надежде, что он заговорит, она пробормотала:

— Трудный выдался день, сынок?

Дэвид рассеянно кивнул. Днем на ежемесячном заседании городского совета были утверждены окончательные планы проекта нового газового завода. Его похвалили за приобретение земельного участка Лэнглоана, а после заседания, когда советники, расслабившись, привычно освежали себя виски, провост весело поднял свой стакан:

— Господа, скоро ожидается свадьба… Мне хотелось бы предложить выпить за здоровье нашего друга Дэвида и его будущей жены мисс Уолди.

Вспомнив этот последний тост, Мюррей, не сдержавшись, поморщился. Его молчание усиливало беспокойство матери. Видя, что он больше ничего не ест, она принялась удрученно убирать со стола.

— Ты в Ноксхилле сегодня вечером будешь?

— Не сегодня, — тяжко выговорил он. — Я виделся с Уолди на заседании. Их дом полон модельеров и портных.

— Тогда я разведу для тебя огонь, — быстро сказала мать. — Похолодало как-то вдруг.

Дэвид резко поднялся:

— Нет! Я лучше прогуляюсь, мама.

«Прогуляюсь»! Трепещущий от новой тревоги взгляд матери метнулся к нему. В бытность студентом сын частенько совершал вечерами долгие, одинокие прогулки, чтобы проветрить усталые мозги. Но сейчас все было по-другому, и мать насторожилась.