Она смотрела, как он прошел в маленькую прихожую, натянул матерчатую кепку, взял свою палку из шкафчика под лестницей. Едва сознавая, что делает, она подошла к нему, вопрошающе заглянула в глаза, рукой схватила за рукав:

— Дэви, обещай мне… обещай, что не сделаешь никакой глупости!

Сын посмотрел на мать сверху вниз, и его смех резанул ей слух.

— Да я когда-нибудь за всю свою жизнь сделал хоть какую-то глупость? Не мучь себя, мама. Я образцовый сын, образцовый гражданин, образцовый будущий муж. И не смог бы быть ничем иным, даже если бы попытался. Господи, сжалься надо мной!

Этим и пришлось ей довольствоваться, пока она долго стояла в дверях, следя за тем, как исчезает во тьме проулка его фигура, направляясь к Черч-стрит.

Пройдя далеко по Черч-стрит, Мюррей развернулся и той же отчаянной поступью пошел назад, опустив голову, держа в зубах пустую трубку, как человек, которого какая-то мучительная нерешительность в крови заставляет яростно двигаться.

Внезапно он резко свернул вправо и оказался на Колледж-роу. Напротив дома № 3, на другой стороне проулка, он остановился. В узком проходе стояла темень, потому что уличные фонари в конце отбрасывали лишь размытые тени. Вжавшись спиной в арочный проем, Дэви лихорадочно обшаривал взглядом доходный дом Маргарет Глен. Зайти или не зайти?

Еще до того, как Дэвид пришел к какому-то решению, он почувствовал, как до него долетает облачко сигаретного дыма, а мгновение спустя он различил человека в легком плаще с высоким воротником и в мягкой шляпе, который расхаживал по тротуару неспешной, но бравой походкой. Дэви разом признал в этом худощавом щеголе Эдварда Мовата, сына пастора, — и от отвращения ему свело горло. Он вышел из-под арки, оказавшись на пути трубадура.

— Вот те на, привет, Мюррей! — воскликнул разудалый Эдвард. — Ты что здесь делаешь?

— Именно об этом я хочу тебя спросить.

Сын Жирдяя хихикнул. Этот долговязый юноша с вялым ртом и слезящимися глазами обладал нюхом пса, знающего, где ему что перепадет. Студент Уинтонского университета, он в собственных глазах — и в глазах родителей — являл собой образец острослова и мужчины.

— Мог бы задать тебе тот же вопрос, старина. Хо-хо! Женщина, прелестная женщина, а? Высшее образование требуется, чтобы оценить божественные формы. В такую ночь не знаешь, где подвернется удача. Хо-хо! Возьми сигарету. Может, объединим усилия и поохотимся вместе?

Мюррей дышал с трудом. Неужели, думал он, уже до того дошло, что недоделанные городские щенки ошиваются вокруг нее? Он схватил молодого Мовата за воротник.