— Я не знаю… — Марина от неловкости кашлянула, — о каких услугах идет речь. Могу лишь сказать, что случай помог мне не превратиться в орудие чужой злой воли. Я благодарю ее высочество за оказанное доверие..

По глазам Велирин она поняла, что говорит что-то совсем не нужное и даже лишнее и, повинуясь внезапному порыву, девушки обнялись. Ледок, хрустевший во взглядах придворных, был сломан, потонув в приветственных криках в честь принцессы и достойной ллид. А потом к Марине выстроилась целая очередь тех, кто хотел заверить ее в своей дружбе и расположении. Конечно, искренностью тут и не пахло, но все равно приятно.

Палата суда во дворце не соответствовала своему строгому названию: просторный, светлый зал с высоким потолком и жизнерадостными зелеными стенами, украшенными гербами Озерного Дома и княжеств.

Председательствовала сама Велирин, в качестве обвинителя выступал Конри, а вот самих обвиняемых пока что в зале не было. Девять судей внимательно слушали все факты дела, изредка задавая вопросы. Секретари скрипели перьями, записывая.

Невыносимо скучая, Марина наклонилась к уху барона:

— А адвокат где?

— Кто?

— Защитник.

Готтар глянул с недоумением.

— По делу о государственной измене никаких адвокатов не положено. Раз уж обвиняемый не сможет защитить себя сам, то…

И он выразительно провел ребром ладони по шее. Марина судорожно вздохнула, и тут же ее вызвали в качестве свидетеля. Она встала, и в который раз рассказала свою историю с начала до конца. Зрители процесса перешептывались, пожимали плечами и качали головами.

Историю гостьи из иной реальности подтвердили Тавель и даже Диген, появление которого вызвало некоторую суматоху: он визуализировался прямо под самым носом у судей, на столе. Уж домофей-то, конечно, не поскупился на самые яркие краски, строил рожи и вообще развлекался вовсю. Похоже, лицензированному магу было совестно за своего домоправителя, но остановить поток красноречия последнего не представлялось возможным. Велирин опасалась, как бы озорник-барон не польстился на успех домового, но ее суженый выступил сдержанно, по существу вопроса, без скользких шуточек, смачных эпитетов и упоминания о разных частях тела. Так что принцесса могла гордиться избранником.

Разбирательство тянулось долго. Наконец, пригласили… нет: ввели первого из обвиняемых — Кронена. Невозмутимый бледный призрак в бесформенном одеянии.

Капюшон не скрывал лица, и Марина рассмотрела его подробнее, чем некогда в полутьме Оружейного зала.

В солнечном свете, падающем из высоких стрельчатых окон, лицо Приора производило отталкивающее впечатление, особенно — серебристо-ртутные глаза. Он еще меньше походил внешне на человека, чем Даккальман — дитя совершенно чужого биологического вида. Также было заметно, что Кронен боится. Выслушав обвинения, он произнес небольшую речь, где навязчиво звучала одна и та же нота — служение науке, прогрессу… Да: он был одним из вдохновителей переворота, но всего лишь с целью заполучить не власть, а эрсу — ключ к могуществу пришельцев. Он надеялся воссоздать металлорганическую форму жизни и подарить людям бессмертие…