Пламя в чашах качнулось, и испуг на сердце долго таял, а больше ничего не осталось, что бы говорило о его визите.

Часть 27

Часть 27

После этого раза он долго не появлялся, десять дней его Ирида в глаза не видела. Долгий срок, ничего не скажешь. Но она не переживала, напротив: занималась сыном, тайно надеясь, что Кэйдар наконец-то оставил их в покое.

Бывали, конечно, моменты, когда Ирида вспоминала своего хозяина, все те слова, которые он бросал ей в лицо, вспоминала и испуганно поёживалась. Пьяный, чего с него возьмёшь…

Кэйдар объявился неожиданно, так, как он всегда это делал: незаметно и как раз тогда, когда его совсем не ждёшь.

Ирида только Тирона покормила, паттий остался застёгнутым всего на одну пряжку. Сидела на краю ложа, пела свою любимую детскую песенку, пела, едва слышно, укачивая мальчика.

— Зачем ты поёшь ему на виэлийском?

Ирида на ноги вскочила — Кэйдар, стоявший у порога, прошёл и сел как раз на то место, где она только что сидела.

— Он будет править моим народом, он — аэл!

— Тирон и мой сын, значит, виэл наполовину, — возразила осторожно Ирида. Она глядела на Кэйдара, в его спокойное, чуть нахмуренное лицо, и гадала: чего он хочет на этот раз? Чего от него ждать?

— Думаешь, всю жизнь с ним рядом будешь? — усмехнулся. Он, как всегда, был уверен в своих словах, как и во всём, что делал. Такие неисправимы. Думают, что весь мир создан для их удобства. — Как только Тавиний достаточно подрастёт, я передам его Велианасу на воспитание. Он будет лучшим воином, достойным венца Правителя.

— Тавиний? — Ирида вопросительно приподняла брови. — Мой сын — Тирон, я сама назвала его так…

— Это варварское имя! — Кэйдар вытянул нывшую в лодыжке ногу. Боль возвращалась временами, про это Лил предупреждал; а с болью нахлынуло и раздражение. А ведь пока шёл, твердил, как приказ: сохраняй спокойствие. В самообладании твоя сила. Однако не выходит, не получается. — Ты давала имя не абы кому, а будущему Правителю. В таких делах полезно быть избирательным…

— Я назвала его так в честь своего отца. Тирон будет таким же: сильным, отважным, любимым всеми мужем… — Ирида приподняла мальчика на вытянутых руках, тот засмеялся, засучил ножками в тёплых носочках. — Его уважали вожди всех соседних племён. Он не был трусом… — Сморгнув вставшие в глазах слёзы, Ирида отвернулась, переложила Тирона поудобнее. Кэйдар, наблюдая за ними обоими снизу, громко усмехнулся.

— Его больше нет, твоего отца… К чему тогда говорить о нём?

— Да, нет не только его, нет многих…

— А может, не стоит начинать всё сначала? — Кэйдар недовольно нахмурил брови. — Я уже столько раз слышал о себе, что я плохой, что я убил твоих близких, что я подло воспользовался твоей слабостью… Хватит об этом! Я пришёл проведать сына, а не ругаться. — А потом неожиданно, без всякого перехода приказал:- Дай мне его!