За спиной только угол, и мимо не прошмыгнуть. Он опять прижал тебя к стене: ни сбежать, ни спрятаться. Одно лишь остаётся: бороться! При этой мысли пальцы сами собой сжались. А кровь колотилась в висках повторяющимся заклинанием: «Он не посмеет… не посмеет…»

— Вам лучше было бы уйти… — предложила обмирающим до шёпота голосом.

— А что? — Он сделал всего один шаг, наполовину сократив разделяющее их расстояние; разглядывал изучающим взглядом немигающих тёмных глаз. Ирида хорошо знала этот взгляд, взгляд мужчины, возжелавшего стоявшую перед ним женщину. — Неужели ты за всё время ни разу не вспоминала меня?

— Нет! — Ей хотелось кричать, но Ирида постоянно помнила о мальчике, спящем буквально в шаге от неё. Повторила с выдохом. — Нет… — и тут же добавила, поправляясь:- В кошмарах…

— Даже вот как? — Кэйдар удивлённо подбородком повёл, рассмеялся беззвучно. Они теперь оба перешли на шёпот, изъяснялись как любовники, затаившиеся от всего мира в укромном уголке. — Неужели я настолько страшный? — Он был выше ростом и стоял так близко, что её мягкие волосы на макушке щекотали ему подбородок. Кэйдар вдыхал знакомый аромат, такой же, как и от шали, одним им уже наслаждался, хотя и чувствовал: мало ему этого, ой как мало. Пять месяцев он её не видел, не знал даже, где она и с кем, постоянно думал о ней, а когда нашёл, то уже сам лишился возможности быть с той, которая ему нравится. Закон встал между ними обоими. Но разве это нормально? Когда какие-то дурацкие правила запрещают спать с желанной женщиной! Да ещё и называть невестой ту, к которой сердце никак не привяжется.

— И ты все эти месяцы была одна? Без мужчины? У тебя больше не было никого, кроме меня? Никто даже не пытался приласкать такую красавицу? — Осторожно, одними пальцами, он отвёл лёгкие волосы назад, открывая её лицо, коснулся кожи на скуле, бархатистой, тёплой, очень нежной.

— Уйдите, прошу вас! — Ирида пихнула Кэйдара руками в грудь, попыталась оттолкнуть его от себя, но тот поймал её за локти, притянул к себе ещё ближе, зашептал, глядя в глаза:

— Ты моя только, слышишь! Я любого убью, кто хоть прикоснётся к тебе… Ирида, ты никуда больше не сбежишь… Я не отпущу тебя, понятно? Никуда от себя не отпущу… Мне никаких других не надо, слышишь?! Никого больше!.. Одну лишь тебя, Ирида, понимаешь ты, наконец?! — он говорил и говорил, и каждое его слово звучало всё громче и громче. И всё равно он не успел сказать главного — его слова заглушил плач Тирона.

— Пустите! — В глазах Ириды стояли слёзы, но расплакаться она не смогла; чувствуя, как ослабла хватка Кэйдара, освободилась лёгким движением, бросилась к кроватке, подхватила на руки ребёнка, отвернулась, заходила с ним по комнате. В сторону Кэйдара не глядела, не знала, что́ он там делает, но выдохнула с облегчением, когда услышала, как он вышел. Так и не сказал ничего больше.