Но араны хорошо знали, куда нужно идти. А им оставалось только подчиняться, идти вместе со всеми, возможно, навстречу собственной смерти.

Для Айвара мало что изменилось. Он так же шёл пешком, стараясь не отставать, отдыхал, когда все останавливались на ночлег или на короткую передышку, только сейчас его никто не бил. Араны никого из них троих пока не трогали. Лишь один раз царевич вызывал к себе Лидаса, пытался допросить, но ничего не получилось: араны не знали языка аэлов, не знали и иданского наречия.

С Кэйдаром же вообще было бесполезно говорить, он ни на чьи вопросы не отвечал, никого не замечал и держался как сумасшедший.

Лишь к концу пятого дня их медленно бредущая колонна, преодолев перевал, спустилась в долину.

Удивительное место, прямо-таки поразительное! Айвар аж остановился, заворожённый увиденным.

Горы, постепенно снижаясь, оставались за спиной, а впереди расстилалась долина, поросшая лесом и заснеженными полосами полей. Зелёные верхушки елей перемежались голыми ветками лиственных деревьев.

Увидеть такое после холодного камня, после скал, пиками поднимающихся до неба, увидеть вот так — неожиданно — здорово!

Это земли аранов. Как же далеко от нас они живут, как высоко они забрались! Долина, — окружённая скалами со всех сторон, которые ни за что на свете не пересечь, не зная тропы, — лучшего места для жизни не найти.

Здесь есть, где сеять хлеб, где пасти лошадей и овец, есть много свободной земли. Да, нам повезло намного меньше. Чтоб овец-то прокормить, угоняешь их от селения за три дня пути вверх по склону. А зерно для хлеба проще и дешевле менять у виэлов. Да, аранам есть, за что благодарить Богиню.

Они спускались вниз по тропе, и Айвар смотрел, смотрел во все глаза. Он родился в горах, рос среди камня и скал, но даже он обрадовался деревьям, зелёным иголкам сосен и елей, заснеженным полям, вспаханным ещё с осени. По другим полям, оставленным под пастбище, бродили овцы и телята. Снег местами уже сошёл, освободил пожухлую прошлогоднюю траву. По-весеннему пахло землёй и дымом от сырых дров.

Своих мужчин, вернувшихся с победой, араны встречали при въезде в посёлок. Слёзы радости и горя, приветственные крики, смех — всё слилось в общий гул. Суета и суматоха возвращения домой, она каждому в этой жизни знакома. Но они трое совсем не разделяли этой радости. Напротив. Встречая настороженные, любопытствующие, а чаще враждебные взгляды, они невольно держались друг друга. Даже Кэйдар, при своей травме, чувствовал опасность, смотрел по сторонам встревоженно, исподлобья, готовый дать отпор любому.