Но Лидас не отозвался, будто не расслышал, и Айвар не стал повторять. Осторожно прощупывая руку подушечками пальцев, сместился вниз, крепко ухватился за запястье — и неожиданно рванул на себя.

— О-о-ох-х!!! — взвыл Лидас, попытался ногой ударить Айвара в грудь, оттолкнуть от себя, но тот довольно ловко увернулся. — Что ж ты делаешь?!.. Демоново племя! — выругался вполголоса, — вокруг народ ещё спал — прижал руку к грязному паттию, а Айвар попросил, снова пододвигаясь поближе:

— Осторожнее с ней… А то снова сдвинутся…

Но Лидас больше не смотрел в его сторону, сидел, низко опустив взлохмаченную голову. Вьющиеся чёрные волосы, обычно чистые и зачесанные гребнем, сейчас неопрятно падали на лоб, на глаза, мешали видеть лицо.

— Если не привязать планки, кости срастутся криво, — снова заговорил Айвар, разрывая кусок принесённой с собой чистой тряпки на ровные узкие полоски в виде бинта. — С такой рукой потом никуда…

Вспомнил вдруг, как сам мучился со своим переломом, как долго и плохо срасталась кость. Она и сейчас ноет. О, как она ныла перед той метелью! Хоть кричи. И это на всю жизнь уже, наверное. До смерти на всякую непогодь будет кость болеть. И пальцы на правой руке — тоже…

Лидас молча приступ боли переждал, медленно поднял голову и решительно протянул вперёд руку с приказом: вяжи!

Сам белее снега вокруг, вспотел аж от боли, и глаза — чёрные, выразительные — блеснули влажно в предрассветном полумраке. Лицом похудел за эту ночь сильнее, чем за три дня предыдущих, и щёки запали, щетина на них с ещё большей чернотой проступила.

Айвар прилаживал к руке своего бывшего хозяина гладко тёсаные планки. Смешно вспомнить, как просил их у лекаря-арана. Объяснять пришлось чуть ли не на пальцах. Как плохо, оказывается, ты знаешь их язык. Одно дело, молитвы и гимны торжественные… Хотя, когда они говорят слова медленно, чётко проговаривая каждый звук, их понимать легче.

— Ты знаешь, что с нами будет?

Айвар удивлённо глаза на Лидаса поднял. Вот уж точно, не думал, что тот с ним заговорит. Айвар и сам ближе ранее установленной дистанции соваться не собирался. Перевязку-то эту затеял лишь потому, что видеть не мог, как мучается идан, сам уснуть не может и другим не даёт.

Плечами пожал неуверенно, заговорил, осторожно подбирая слова, вспоминая всё, что слышал от аранов днём:

— Сначала к себе отведут… Там царь их будет решать… Я одно хорошо знаю: араны никогда не берут в плен мужчин… Особенно с этой стороны гор…

— Почему, ты знаешь?

Айвар плечами пожал, покачал головой. Он и сам не знал: почему. Откуда ему знать? Они, вон, и отца твоего тоже когда-то оставили.