«Вот оно что», – дошло до Лукаса. – «Мы можем удержать эту башню, но это будет нам слишком дорого стоить, если они бросили сюда основные силы. Оно и понятно, это хорошая атакующая высота. Но портить им жизнь будет проще со стен».

– Адъютант! – крикнул он. – Чую я, что раз мы собираемся отступать, я вернусь в бой – помогу прикрывать!

– Я доложу, – сухо ответил адъютант. Он тоже был не в первый раз в бою, и знал, что этому рыцарю возражать не имеет смысла.

Лукас присоединился к сменным бойцам у основания башни, которые ждали отправления вниз по дороге. И к нему молча подошёл Моркант. Тоже пешком. Он, как всегда, не издавал ни звука; но его глаза говорили о том, что он ещё не закончил.

От каждого грохнувшего снаряда сотрясались стены. Казалось, что лупят прямо по замку. Но Экспиравит не раз сказал, что это не так. Паникующую Эпонею пришлось проводить в гостиную графа, и Валь сидела, обнимая её за плечи, и с интересом наблюдала за беготнёй гонцов. Те получали от вампира один и тот же ответ: «Башня не нужна. Если Юлиан хочет – держите. Если не хочет – уходите на стены. И не пускайте их до ночи. До захода солнца».

На шестой час битвы уже и Валенсо пришёл покурить с графом. Они стояли у закрытого шторами окна. Стёкла звенели от каждого нового залпа. Золотце забилась под кровать и не казала носа. Эпонея вжималась в плечо Вальпурги, а та гладила её по голове. Эми подносила то чай, то воды. Был момент, когда её отчаянный визг разразился в коридоре, и оказалось, что она едва не наступила на гадюку. Экспиравит убил змею снятым со стены мечом. А потом сказал, что прогуляется до кухни, и ушёл. Валенсо остался один блюсти покой трёх дам.

И он как-то напряжённо всматривался в побледневшее лицо Эпонеи.

– Валенсо, это становится неприличным, – натянуто заявила ему Валь по истечении нескольких минут.

– Она мне очень напоминает саму Эпонею, – таким же тоном ответил он ей, держа у своего лица руку с сигарой.

Вальпургу кольнул страх, но она ему не поддалась. И театрально закатила глаза:

– Надо же, какой ты хитрец, тайный советник. Казалось бы, кто бы мог подумать, что две сестры могут быть похожи?

– Хм-м… Ну да, – равнодушно кивнул он и отвернулся. Хотел поглядеть в окно, но вместо этого стал рассматривать золочёную вышивку на парчовой шторе. В последнее время он чаще одевался однообразно и просто, в камзол и сюртук, который висел до самых его колен. Можно было бы принять его за аристократа, если бы не манеры и не загорелая кожа.

Вновь охнули каменные стены, и Эпонея пискнула:

– Это попали по нам, да?!