Снова пошёл обмен канонадами, а за ними последовал нарастающий рёв схолитской песни союзников. Теперь Лукас и Моркант были не в тылу врага, а в самой гуще сражения. Только это спасло их от судьбы быть распятыми множеством алебард. Пехотинцам Юлиана удалось надавить на центральном фронте и отбросить подданных Адальга чуть ниже в предгорья, на поля из осоки и пушицы. Но это явно было ненадолго. Враг мог взять числом, и свежие силы, подходя, грозились взять защитников линии укреплений в кольцо.

Лукас и Моркант не получили существенных ранений, кроме ушибов и ссадин. В послеобеденный час для них лично полоумная рубка прекратилась; адъютант велел отводить всю конницу обратно к Девичьей башне. И Лукас, обливаясь потом, не сразу сумел вырвать Морканта из гущи битвы. Верзила превращался в настоящего безумца, когда дело доходило до боя, и, весь облитый кровью врагов, он дышал тяжело и зло, как оттащенный от лисицы пёс.

– Назад! Всадники – назад! К башне! – громогласно велел Лукас и, бережно взяв Фиваро за поводья, повлёк его за собой. Только сейчас Лукас и сам начал хромать: похоже, он сильно ушиб ногу. Но его боль меркла, когда он видел рану на плече жеребца. Алебарда проехалась по краю доспеха и рассекла основание его шеи. Фиваро терпел, но Лукас каждым шагом ощущал его муки. Он сам бы с удовольствием остался хотя бы в пешем строю; однако его серый скакун точно заслужил покой. Поэтому, когда они продрались через вереск и последовали за своими соратниками, Лукас оставил его конюшим. А сам собрался обратно. Отряды прикрытия, как никто, нуждались в поддержке.

– Фельдмаршал велел оставаться у башни, – остановил его адъютант в коротком чёрном плаще.

– Что? Почему? – вытаращил глаза Лукас. – Мы отлично держим их у укреплений!

– Скоро враг заменит авангардные отряды на те, что ещё не вступали в бой. А у нас нет такой возможности, наших солдат слишком мало, и они постепенно устают. Им нужен отдых.

Лукас вздохнул и проворчал:

– Да я не возражаю. Но эдак мы три дня будем драться. Надо раскатать их, и всего-то!

– До раскатывания нам, сэр, далеко. Хотите – заберитесь наверх да поглядите.

Лукас кивнул и заковылял к Девичьей башне, невысокой и чёрной, как уголь. Он разглядел Морканта среди других своих кавалеристов: рыцарь скинул шлем, снял с коня доспехи и тёр его соломой, приводя его в порядок. Настоящий конник! Сам весь хрустит от запёкшейся крови и грязи, а собой раньше скакуна не займётся.

Ещё больше проникнувшись к рыцарю уважением, Лукас влез по настилу снаружи башни на крышу. На ходу он увернулся сразу от нескольких посыльных. Затем перелез через пушечные ядра и остановился рядом с дозорным. Подзорная труба была не нужна, чтобы понять – армия врага заполонила буквально все предгорья. При этом их фронт был развёрнут центром не на Брендам, а на Девичью башню. Они были не так яростны и не так умелы, но командование заставляло их прогибать второй уровень укреплений. И у них получалось. Выходила эдакая дуга: правый фронт солдат Эдорты ломился на стены у Летнего замка и в Летние врата, центральный задевал две сторожевых башни и напирал на укрепления, а левый, королевский, поддерживал его сбоку, не заходя на кладбище. За стены беспокоиться не приходилось: генерал от артиллерии Фредерик Гринно и личный состав не позволяли им подтащить лестницы, а ядра их пушек разносили все приближающиеся орудия противника. Но вот основной фронт просел очень крупно. Он грозил истончиться и отрезать штаб на Девичьей башне от северных ворот.