Быть в своей шкуре ещё никогда не было так приятно, что бы это ни значило для несчастной леди Эпонеи.

Исступлённый, освежёванный погружением в реальность и одновременно забывшийся, стоял он так, ловя лицом новые капли дождя. Спустя какое-то время его пробудил лязг стали. Он обернулся и увидел махину сэра Морканта, что нёс щит Лукаса, зелёный с потускневшим золотистым орлом рода Эленгейров. Заметив неприкрытое лицо графа, могучий рыцарь вздрогнул, как девчонка, и замер на несколько тягостных мгновений, вытаращив глаза. Но затем спешно перевёл взор на убитого и подошёл к помосту, украшенному чёрными, будто подол смерти, петуниями. И аккуратно положил щит рядом с левой рукой Лукаса. Он по-прежнему не поднимал глаз.

В любое другое время Экспиравит даже не попытался бы сделать то, что решил сделать теперь. Он взял бы свой тагельмуст, натянул бы его на безобразную свою рожу и, возможно, выразил бы извинения. Но сейчас он с вызовом вздёрнул острый подбородок и вышел Морканту навстречу.

– Неужели это так невыносимо? – прорычал он, поймав его бегающий взор. – Неужели на меня даже ты смотреть не можешь – рыцарь, боец, повидавший столько дряни и крови, прошедший пытки и каторгу?

Массивная фигура Морканта замедлилась, и он, ощупав взглядом сапоги Лукаса, решительно уставился на графа. Он явно пытался не отводить глаз от его красных зенок, чтобы не было соблазна рассматривать уродства выпученных сосудов под тонкой, как кисея, белой кожей. И этим мрачным, продолжительным созерцанием он дал Экспиравиту понять, что тот напрасно пытается доказать ему его слабость. После чего сухо отвернулся к Лукасу. Тогда Экспиравит унял свой порыв, подобрал с паркетного пола тагельмуст и, надевая его на себя, отправился к выходу.

За резными створками его встретил Кристор. Навечно взъерошенный и седой, он теперь был серым, как пепел, и клыки у него частенько задирали губу. Теперь он тоже предпочитал короткий камзол и плащ, что напоминал крылья летучей мыши. Но при всём при этом он умел выглядеть всё так же назидательно и укоризненно.

– Экспир, послушай, – хрипловато молвил он и перегородил мрачному графу дорогу. – Здесь ты был бессилен. Лукас умер мгновенно, и ничто на этом свете не смогло бы спасти его. Ты не успел бы, даже если бы очутился там секундой после рокового выстрела. Но Освальду ты мог помочь.

Экспиравит поглядел на него исподлобья. Да, Освальд ещё подавал признаки жизни, когда неравнодушная паства выловила его на набережной. Жрец бесславно утонул во время безумного ливня той ночи, смешавшись с содержимым ближайшей выгребной ямы. Он отлично служил делу графа, но тот и не подумал бы пойти ради него на такое.