– Смерть увенчала его, – оскалился Экспиравит. – Дополнила и улучшила его судьбу, как он и мечтал, утопив его в дерьме. Кто я такой, чтобы вмешиваться в замысел Божий?

– Но его ещё можно было вернуть…

– Ничего ты не понимаешь в деяниях Богов, Кристор.

Кинув взгляд на часы, он понял, что ещё успеет до рассвета собрать военный совет.

Средь пляшущих свечей в бергфриде он, преисполненный глухой ненависти, сам встал над картой с расстановкой сил.

– Флот – держать у берегов острова, пока не закончится это безумие штормов. Солдатам – сбор. Артиллерию подготовить. Время отдыха прошло; и… а, вот и вы, мисс чародейка, – и он угрожающе улыбнулся под своими тряпками. Валенсо привёл её – ещё более исхудавшую, бледную, глядящую на генералов испуганным зверем. Но при этом её острые плечи, вышколенные, по-прежнему держали высокую ровную линию, как у дворянки. Валенсо не без удовольствия пихнул её в спину, заставляя подойти прямо к карте. Всё равно она не увидела бы в фигурках кораблей и солдатиков ничего такого, чего не знала.

– Мисс Эйра, ваш дар нужен нам, как никогда, – прошипел Экспиравит. – Раньше я грозился изгнать вас из Летнего замка за вашу любовь хранить свои женские тайны. А теперь, напротив, я отпущу вас – и вашего сына, конечно же – только если вы доведёте начатое до конца. Самое время сказать, где Эпонея. Взывайте к Богам и к чертям, к кому пожелаете; я хочу чётко знать, куда идти. А вы хотите сохранить голову на плечах, чтобы юный виконт не отправился в сиротский приют. Приступайте.

Валь обливалась холодным потом. Она вытащила из сумки доску для разговора с духами и планшетку-указатель. Локти била мелкая дрожь, а глаза сами прятались от многочисленных пытливых взоров. Валенсо глядел победителем, генералы осуждали, а Эскпиравит смотрел взглядом судьи, решающего, жить ей или умереть.

Надежды оставили её душу. Она уже не могла верить, что Адальг придёт за ней. Даже если бы он хотел, у него уже не осталось на то никаких военных сил. Он вытащил отсюда Эпонею, а она… она сама не пожелала пойти ему навстречу. Подумать только! Сидя в донжоне во время штурма, она думала тогда, что ей будет не хватать этой игры в магичку. Она ещё не подозревала, как глубоко погрузила себя на дно болота. Самонадеянностью, гордостью, принципиальностью, дуростью! Как она мечтала о том, чтобы Адальг простил ей это, чтобы возвратился за ней в это логово смерти! Она запуталась в тенетах своей лжи, потеряла клык Халломона, раскрыла почти все карты и осталась не занесённым над вампиром клинком, а истошно жужжащей мухой, влепившейся в сотканную им паутину.