Тут планшетка резко отъехала в конец алфавита и встала на букву «Э». Валь была уверена, что не двигала её. Разве что свело мышцу, и она уже действительно сошла с ума, делая то, чего не собиралась. Потом р-раз! «Д». «О». «Р».

«Кто это делает?! Экспиравит, Кристор?!» – ей казалось, что она уже сама дрожит так, что две полированные поверхности легко создают иллюзию ответа. Чей палец упёрт? У Кристора? Кажется, да, потому что Экспиравит касается планшетки одним когтем.

«Т». «А».

Что он хочет сделать? Помочь ей?! Кристор, может быть, на это способен. Но…

– Эдорта?! – сама не веря тому, что говорит это вслух, озвучила она.

«Да», – ответила ей доска. Доска! Ответила!

– Да кто это делает?! – взвизгнула она, заставив вампиров дёрнуться от неожиданности.

«В». «А». «Л». «Ь». «Т»…

Валь заверещала и отпрыгнула от доски, опрокинув стул. Глазное яблоко тут же кольнуло болью, будто острой соринкой. Она зажмурилась, не веря тому, что успела увидеть, не понимая, что происходит; а когда подняла веки, левый глаз её залился кровью: лопнул сосуд.

– Чего же вы испугались? Похоже, дух ушёл, – хмыкнул Экспиравит.

«П»? Не может быть. Она своими глазами видела, как буква остановилась на «Т». Вальтер!

Нет, это невозможно! Она просто рехнулась. Вот уже и в голову ударило, так что в глазу потемнело.

– Мисс Эйра, вам нехорошо, – Кристор поднялся на ноги и с подозрением взглянул в её глаз. – Похоже, эти сеансы непросто вам даются. Идите, отдохните. Ответ мы получили. Да, Экспир?

– Определённо, – задумчиво протянул вампир.

Валь схватила свою сумку и бросилась наутёк, позабыв у них свою распроклятую доску.

Она не могла об этом думать. Просто не могла. Это был Кристор, она знала. А «Т» ей, очевидно, почудилось. Они же близко. Ей надо просто вернуться в крыло алхимика, к Сепхинору, просто сесть с ним рядом и забыться, не вспоминая увиденное.

Всё, что удерживало её в этой жизни, сейчас помещалось на кушетку в покоях алхимика. Лишь Сепхинор, её величайшая слабость и величайший подарок, давал силы не сдаваться окончательно. Она подошла к нему, неспособная без боли смотреть на его совсем не румяное лицо. Шаги её были почти бесшумными. Но он не спал; он ощутил её приближение и открыл запавшие глаза. А потом, узнав её, улыбнулся и подтянул повыше к подбородку шерстяные одеяла.

– Ма, – прошептал он. – Ты же ма, да? Официально?

– Абсолютно, – улыбнулась она в ответ и опустилась на уже примятое ею место рядом с его боком. Стоило оказаться рядом с ним, как легко удавалось закинуть за спину, куда-то в котомку плохих воспоминаний, ужасы спиритизма. Затем погладила его и всмотрелась в его губы, чтобы убедиться, что они перестали быть синими. – Правда, я всё ещё чародейка.