Она уже не знала, как ей выкручиваться, если будут спрашивать про «баронессу»; но всё, чего она хотела, – это не оставить Сепхинора брошенным в логове кровососов. И поэтому решила пойти на крайние меры, воспользовавшись самым убедительным и самым богохульным из средств. Чтобы получилось, надо было со дна своей души соскрести ещё немного уверенности. Хотя бы горстку.

– Я буду говорить с духом баронессы Вальпурги, – выдавила она из себя.

– Откуда ты знаешь, что она мертва? – вскинул бровь Валенсо. – У меня возникло ощущение, что она просто очень удачно убежала.

«Ага, как же, тогда это бы заставило вас задаться вопросом – уж не ради баронессы ли Адальг грудью бросился на брендамскую бухту? И баронесса ли это, в таком случае, была?»

– Вы спрашиваете у провидицы, откуда она знает, жива ли её лучшая воспитанница? – огрызнулась Валь.

– Та самая воспитанница, которая растила твоего ребёнка от своего мужа? Не сомневаюсь, у вас была сильная духовная связь, – чуть не подавился смехом Валенсо. И Валь гаркнула:

– Все, кто не верят в моё искусство, должны уйти! Господин граф, ну вы-то будьте милосердны; как я могу делать свою работу, если мне мешают? Любой дух оскорбится таким отношением, а уж дух леди Вальпурги тем паче не пожелает видеть вашу солдатню и вашего этого Валенсо!

– Да будут прокляты мои потроха, если ты действительно не напрасно тратишь время на это шарлатанство, – сплюнул Валенсо и, забрав со стола кипу помятых бумаг, отправился в соседнюю залу. За ним последовали один за другим генералы, оставив только самого графа и Кристора. Валь поглядела на них исподлобья и аккуратно расположила на столе доску. Полированную, гладкую, как клинок убийцы. На ней планшетка могла сдвинуться даже от одного дыхания.

– Потушите свечи, – велела Валь загробным голосом. И тут же чертыхнулась про себя, вспомнив, что как раз эти двое будут в темноте видеть лучше неё. Это уж точно не поможет ей выдать ловкость рук за магию.

Если б у неё было чуть больше времени на тренировки… Она поняла только, что надо любым способом расслабить кисти и не напрягать ни единой жилки. Чтобы выглядело так, будто бы невидимая сила сама передвигает планшетку в форме карточного символа пик и дырочкой посередине.

«С ума сойти, я устраиваю сеанс спиритизма вампирам. Я ещё жива или уже попала в чистилище идиотизма и несуразицы?»

Самым тяжёлым решением по-прежнему было то, какой ответ нужно им дать. Конечно, то, что Эпонея мертва, было бы лучшим вариантом. Но вдруг Адальг триумфально объявит её возвращение – и что тогда? Можно будет сказать, что призванная «Вальпурга» соврала им во время разговора. Потому что даже мёртвая, баронесса та ещё штучка.